Рассказы об охоте: Авторские рассказы об охоте / Сибирский охотник

Шутка / Сибирский охотник

История эта началась совершенно неожиданно. Ранним утром, едва продрав глаза, отправляюсь за забор на прогулку с собаками. Только калитка открылась, два бойца мгновенно растворились в еще совсем голом апрельском лесу. Изредка слышен хруст переломанных веток, да шумное дыхание упоенно носящихся псов. Начало апреля, еще кое-где лежит снег, но весеннее теплое солнышко уже, совсем смело и неотвратимо перебарывает ночные заморозки и безжалостно расправляется с его  последними остатками. Скоро даже на теневой северной стороне леса снег сойдет полностью и обнажит пока еще почти черную поверхность земли. Вот тут-то и наступает раздолье для моих барбосов, которые обладают неистребимой страстью опытных старьевщиков и тащат к забору все, хоть мало-мальски привлекшее их внимание. Тут и пустые пластиковые бутылки, и пивные банки, старые полусгнившие тряпки, сдувшиеся мячи и много всего прочего. Все эти прекрасные находки с упорством достойным  лучшего применения стаскиваются к нашему забору, а если удастся прошмыгнуть, то и на территорию участка, где с наслаждением уничтожаются путем разгрызания на мельчайшие кусочки и рассеиваются равномерным слоем по прилегающей территории.   Мои дратхаары всегда в поиске, всегда открыты новым возможностям и приключениям! Пришлось в свое время самым жестким образом отработать команду «Брось!», которая с тех пор выполняется незамедлительно и иногда сопровождается отбеганием в сторону на несколько метров от упавшего из пасти замечательного предмета.

Вот и в это утро, пока мои неутомимые следопыты обследовали окрестности, я слегка сонный, прислонившись плечом к стволу березы, мирно покуривал самую сладкую утреннюю сигарету. Со стороны леса слышались слегка приглушенные звуки беготни, да перепуганные, заполошные голоса встревоженных пичуг. Вдруг, совершенно неожиданно и очень явственно донеслось хорканье вальдшнепа.

— Что это? Вальдшнеп? Уже прилетел? Утренняя тяга? Не может быть, еще очень рано, да и светло уже?! – мысли роились в разом прояснившейся голове, сталкиваясь одна с другой, рождая надежду и восторг неожиданного открытия, но где же он, где? Впереди ведь нет опушек, или тянет над лесом, делает облет? – сидевший внутри меня охотник окончательно проснулся. Хорканье раздалось снова, приблизительно с того же места, что и в первый раз. Через несколько секунд опять раздалось теперь уже длинная трель брачной песни вальдшнепа и за ней несколько коротких.

— Что-то тут не так, похоже это косяк вальдшнепов производит весеннюю спевку, того и гляди их хор стройными рядами в бабочках и  черных костюмах вот-вот покажется из-за ближайшего ельника, — я расслабился и чуть смущенно улыбаясь от своей восторженности, всматривался в глубину леса.

А невидимый вальдшнеп продолжал заливаться брачными призывными песнями, словно Плачидо Доминго, исполняющий арию Каварадосси из оперы «Тоска». Прости меня Доминго за это сравнение, но твое гениальное исполнение этой арии это песня прощания с жизнью и любимой женщиной, песня тоски и отчаяния, а лесной отшельник поет арию любви и надежды. Сколько страсти и жажды жизни в этих немудреных звуках, сколько экспрессии и восторга! По-своему это тоже гениальное исполнение!  Длинные рулады сменялись короткими, и весь этот концерт доносился из одного места, иногда чуть смещаясь в ту или другую сторону.    Мне стало понятно, что звуки эти каким-то образом связаны с моими псами и пора разобраться в происходящем.

Два длинных свистка обозначали немедленный сбор всей команды в одном месте, и через несколько секунд раздался топот нехотя приближающихся восьми лап. Первым бежал старший, и в пасти его была видна какая-то розовая штуковина. Он по своему обыкновению перехватывал ее поудобнее, и от этого она издавала столь милые сердцу охотника чарующие звуки. Сзади, в метре, не решаясь приблизиться, вплотную  к вожаку секундировал младшенький в надежде улучшить момент и завладеть столь вожделенным предметом. Старший прекрасно понимая шаткость ситуации, иногда притормаживал и, чуть обернув голову назад, грозно подрыкивал. Подрастающее поколение прекрасно и с первого раза понимало суть посланных сигналов, усиленно тормозя и сохраняя заданную папой дистанцию.

Спокойно, но со сталью в голосе была подана команда: « Брось!». Пес огорченно споткнулся на полушаге и укоризненно посмотрел на меня. В его глазах явственно читался неприкрытый упрек: «Только найдешь стоящую вещь и вот на тебе — «Брось!».  Как тебе не стыдно, всегда одно и то же!». Тем не менее, он выплюнул розовую штуковину, чем тут же не преминул воспользоваться сынуля, сунувшись было вперед. Но папа охранял даже лежащую на земле игрушку и, взрыкнув, отогнал отпрыска на приличное расстояние. Я нагнулся и поднял с земли розово-грязную и обслюнявленную игрушку. Это оказалась хрюшка розового цвета, из тех, что продают в магазинах для избалованных животных. Понятно было и кто так опрометчиво бросил ее в лесу. Это наш сосед и «заклятый друг» боксер Бонус, который постоянно на прогулке разбрасывает различные обручи, резиновые кости и другие интересные предметы. Бонус парень неплохой, меланхоличный и похоже не жадный. Оживляется он только когда видит моих бойцов, что и приводит к интенсивному облаиванию друг друга, броскам на забор и прочим не опасным для жизни действиям.

Хрюня была хороша! Мягкая, сделанная из каучука, длиной около тридцати сантиметров. Во рту ее была вмонтирована дудка, которая при нажатии на корпус издавала почти нежные, томные звуки очень похожие на хрип токующего в полете вальдшнепа.

Наверное, если бы кто-то увидел это со стороны, то был бы заинтригован увиденным. Посудите сами – в еще сумеречном утреннем лесу стоит немолодой мужик, держит в руках игрушку-свинью и нажимает на нее, внимательно вслушиваясь в извлекаемые звуки. В метре от него молча сидят два крупных дратхаара и неотрывно следят за каждым его движением. В какой-то момент нервы собак не выдерживают и с придыхом они в прыжке одновременно пытаются  овладеть вожделенной хрюней. Мужик злорадно произносит: « Хрен вам, а не свинка, это теперь моя игрушка!» Да, уж! Не знаю, чтобы я подумал об увиденном, но точно ничего хорошего.

Через несколько минут, отмытая с мылом хрюндя поблескивая чистыми розовыми боками,  стояла у меня на столе. Еще несколько раз нежно нажал на податливые бока красавицы – раздавались звуки, схожие с хорканьем вальдшнепа. До чего же похоже! Зашел в интернет, послушал хорканье, сравнил с розовой певицей – похоже! Очень похоже! А что, если попробовать использовать Хаврошу вместо манка, может быть и подлетит на звук соперника какой долгоносик? Почему не попробовать, чем черт не шутит? Правда никогда не слышал за почти тридцать лет охотничьего стажа о таком, но почему и нет? Ведь манят гуся, селезня, рябчика, чирка и ничего – работает!  Тем более, весенняя охота открывается через две недели – ждать недолго.

За ежедневными заботами, работами по хозяйству и воспитанием собак, две недели минули как один день, и сегодня первая вечерка на долгоносика. Что же, хрюня, вот и пробил твой звездный час. Полезай-ка в сумку и жди своего часа. Две недели пролетели, а до вечера, кажется, не дожить, так тянется время. Но вот пора! Семь вечера на часах, можно выдвигаться на заветную полянку. Старший на поводке со мной, а младший остается выть в вольере. Ничего брат, по очереди, уважай старших! Завтра ты пойдешь!

***

    Наконец мы на месте. Пес привычно укладывается под раскидистый куст ивняка и, высунув язык, тяжело поводит боками. Пристраиваюсь на раскладной стульчик рядом с ним и собираю ружье. Лес поет многоголосьем уже почти всех собравшихся пернатых солистов. Если прислушаться, то отчетливо можно различить трещание  серых дроздов, недовольно-настороженное стрекотание сорок, резкие и назойливые крики носящихся в вышине чаек. Это солисты, наиболее громкие и звучные, а остальной хор мелких лесных пичужек создавал фон неумолкаемого концерта лесной филармонии. Сколько раз уже мне доводилось бывать на весенней тяге, но каждый раз завораживает это буйство жизни неведомо откуда взявшееся в этом совсем пустынном и тихом еще недавно лесу. Весь окружающий лес походит на огромный дворец для новобрачных, наполненный враз съехавшимися счастливыми парами. Здесь нет никаких очередей, никто не расписывается в книге и не надевает обручальных колец. Каждая пара счастлива и готова дать жизнь новому поколению.

Высоко в небесной лазури медленно проплывает небольшой косячок гусей, очень высоко, наверное, метров двести. С земли, кажется, что они летят очень медленно и диагональная полоска почти не двигается вперед, но это только кажется и через несколько секунд гуси скрываются за кромкой деревьев, напоследок издав едва слышное га-гаканье. Что они сказали? Предупредили обо мне лесных жителей, или приглашали присоединяться потеряшек? Кто знает! По моим приметам пролет гусей в ожидании тяги это хороший знак, и обещает удачную охоту. Со стороны лесной речушки со свистом рассекающих воздух крыльев проносится пара кряковых. Успеваю разглядеть изумрудную голову ведомого, все в порядке, природный ход вещей не нарушен и селезень идет вторым. Пестрая красавица уводит его на разливы окрестных полей, где и совершится таинство продолжения рода. Удачи вам, ребята, и будьте осторожны, берегитесь отморозков с ружьями! Да, редко когда удается перевидеть в лесу и гусей и уток почти одновременно, что-то сегодня будет! К тому же мое тайное оружие, мой неожиданный манок со мной и до поры до времени тихо покоится на дне сумки.

Только бы никто не приперся, люблю на тяге одиночество, да и вообще одиночество иногда очень неплохая штука! Но нет, как назло вижу фигуру какого-то мужичка, который направляется в мою сторону. Слов нет, опушка эта очень хороша, но таких в лесу великое множество. «Что ты здесь забыл, бедолага?» – не успеваю огорчиться я, как он уже тут как тут и, радостно улыбаясь, приветствует меня:

— Привет! С открытием! – Он радостно улыбается и останавливается не доходя несколько шагов до меня, опасливо косясь на ворчащего кобеля.

— Здравствуйте и вам ни пуха! Отойди только подальше, чтобы перехватов не было – Я дружелюбно улыбаюсь и протягиваю ему руку.

— Конечно, я вниз пройду, там и встану. Наверное, опять поздно открыли, валька прошел, может быть, уже? – он вопросительно смотрит на меня, словно приглашая к разговору.

— Это вечная тема, каждый год одно и тоже, – мы понимающе, как старые бабки на лавочке у подъезда киваем друг другу головами и мужичок, приветственно взмахнув рукой, продолжает свой путь.

Ста метров он, конечно, не прошел, но метров на семьдесят удалился, примостившись под маленькой одиноко стоящей березкой. Тоже разложил складной табуретик и замер в ожидании.

Время приближалось к восьми и уже еле уловимые сумерки начинали неспешное наступление на слабеющий с каждой минутой солнечный свет. Скоро должны появиться первые шнепы. Думаю, в это время самки этого лесного кулика уже заняли места на опушках и полянках, готовясь к встрече нетерпеливых женихов, а самцы в различных уголках необъятного леса мысленно прокладывали окончательный маршрут облета лесных просторов. Мы с коллегой тоже затихарились и с нетерпением ждали долгожданного первого пролета. Томительно прошли несколько десятков минут, но его все не было. Уже почти смолк концерт лесного хора, даже неугомонные чайки только изредка оглашали округу сварливыми криками.

 — Что-то идет не так, уже должны бы первые появиться. Неужели опять только местные остались, их же так мало! – досадливые рассуждения приводили в уныние и расстройство.  И тут я вспомнил про свою розовую надежду, ждущую своего часа в сумке.

— Ну-ка иди сюда моя девочка, твой выход! – упругий манок появился в руках и сразу привлек внимание Гектора. Он оживился, встал из-под куста и вожделенно потянулся к хрюне.

— Отвали! Не мешай процессу, твое дело розыск и подбор! – сварливо прошелестел я псу, и он нехотя отошел под куст, обиженно устроил голову на вытянутых лапах и отвернулся. Мягко нажатая игрушка издала одиночное хорканье, через несколько секунд второе.  Как в песне – А в ответ тишина! – чуда не произошло, по-прежнему царила уже почти полная тишина. Я совсем приуныл было, но тут краем глаза заметил оживление со стороны своего нежданного соседа. Мужичок вскочил со стульчика и, взяв ружье на локтевой сгиб усиленно крутил головой в разные стороны. Похоже, моя хрюня наполнила вечер смыслом хотя бы для одного охотника! Он тоже не почуял подвоха! – тихо ликовал я, — похоже, хоркает, очень похоже! Через несколько минут, уже из озорства и безделья издал еще один звук токующего в полете вальдшнепа. Сосед опять напрягся и прижался к стволику березки, настороженно вглядываясь в темнеющее небо, уже даже и не думая садиться на стульчик. Для него тяга была в полном разгаре и вот-вот должна была произойти встреча с долгожданной птицей!

Прошло еще минут пятнадцать, но лесного кулика так и не было. Точнее, одного мне удалось перевидеть, но шел он молча и на приличном расстоянии. Только благодаря его неспешному, размеренному полету можно было понять, что это вальдшнеп. Лес словно вымер и стоял в отчужденном молчании, словно услышал неприятное известие и не знал что ответить, собираясь с мыслями. Еще минут двадцать и полная темнота покроет лесные просторы, а значит пора собираться в обратный путь. Сосед угомонился и опять присел на стульчик, безнадежно облокотившись локтем о колено.  Я больше не насиловал хрюшку и она спокойно лежала в сумке. Похоже на сегодня охота закончена.

В этот момент боковым зрением улавливаю движение со стороны соседа и вижу, что он оставил ружье прислоненным к стульчику, а сам отошел на несколько шагов в сторонку.  Производит понятные любому мужчине манипуляции с амуницией и застывает в неподвижной позе. « Да он же…?!Точно! Разобрало бедолагу!» – злорадно думаю я и быстро достаю свинку из сумки. Такой момент я точно не мог упустить.

«Не подведи, дорогая, сделай все как надо» – тихо шепчу я ей и мягко, с небольшими промежутками два раза нажимаю на ее упругие бока. Раздаются два характерных звука и мой сосед слегка попрыгивающий в это время на месте на секунду замирает и резво бросается к ружью. Следующие секунд двадцать он пристально вглядывается в темнеющее небо и поворачивается всем телом из стороны в сторону, грозно ощетинивщись стволами ружья.

Пожилой озорник доволен произведенным эффектом и уже окончательно прячет волшебный манок на самое дно сумки. Немного неудобно перед соседом, но если подумать то мы оба получили удовольствие, каждый по-своему. Я, конечно, сегодня был не очень хорошим человеком, но с другой стороны шутка не злая и вреда я никому не причинил. Эх! Все равно не хорошо.

Слышу приближающиеся шаги соседа. Он подходит, останавливается и закуривает, выпуская густую белесую струю дыма, смешанного с прохладным лесным воздухом.

— Ты слышал? Какой-то матерый над лесом ходил, ни разу на чистине не показался! Так и кружил полчаса, или несколько их было? Видно настеганный уже, опытный! Двух слышал, но не видел. Над  тобой, по-моему, тоже проходил, неужели не слышал?

—  А как же, слышал, вот только что хоркал, уже по самой темноте! – мне хочется показать ему манок, но я сдерживаюсь, боясь обидеть человека. В этот момент замечаю, что в ажиотации он забыл застегнуть ширинку и неожиданно для него говорю,- Форточку закрой, а то комары налетят!

— Чего? Какую форточку? — Не понял сосед.

 — Гульфик застегни,- и взглядом показываю на непорядок в одежде.

— Ух, Ё! Это все он, матерый! Думал под самый конец-то, точно повезет. Ну ладно, бывай, — и он неспешно растворился уже почти в полной темноте апрельского вечера.

Домой возвращались совсем затемно и спущенный с поводка кобель внезапным призраком то и дело появлялся у меня на пути, вновь и вновь исчезая в загадочной темноте леса. Я шел, думая о прошедшей охоте и чувство вины перед неизвестным коллегой все больше овладевало мной.

— В следующий раз, если встретимся снова, надо будет извиниться и рассказать ему, как все было, снять камень с души – думал я.

Мы с собаками отходили все отпущенные нам десять дней, добыли восемь вальдшнепов, но с нашим новым знакомым так больше и не встретились. Может быть, он перешел на другое место, возможно, какие-то дела не дали ему возможность продолжить охоту. Мой маленький и совсем не злой секрет так и остался не открытым. Возможно, оно и к лучшему.

А розовая свинка с тех пор прочно обосновалась в охотничьем отсеке бытовки, среди манков на гусей, профилей и прочего охотничьего снаряжения, ведь в дальнейшем на самом деле два вальдшнепа подвернули на ее призывные звуки, один из которых был добыт. Работает нежданный манок, невероятно, но факт!

Архивы Байки и рассказы — www.oir.su

Байки и рассказы

64

Случилось это в те далекие времена, когда охотились больше по совести, нежели с оглядкой на штраф. Накануне открытия скоротечного весеннего сезона загородные

Байки и рассказыА вот у меня был случай…

53

На краю поселка, на высоком берегу, на холодный ветреный вечер, из окон дома струится свет. Дома тепло, светло. За столом Коля Рыжий, хозяин дома, дядя

Байки и рассказыКак я прожег маскхалат

60

Дело зимой было. Пошел я со случайным товарищем на зайцев. Все как положено: лыжи, рюкзаки с обедом и термосами, ружья, конечно. Накануне приобрел я хороший

Байки и рассказыПоцелуй шатуна

95

Мой давний знакомый Николай Михайлович Пашалов — человек бывалый, из коренных таежников. В какие только дебри не заносила его нелегкая, с кем не сводила

Байки и рассказыВерхом на поросенке. Часть вторая

97

Однако на следующий день кум не смог поехать, так как помогал по хозяйству шурину. Пришлось ехать одному. На всякий случай взял с собой побольше бензина

Байки и рассказыВерхом на поросенке. Часть первая

91

Приходилось читать истории о том, как охотники то на волке, то на лосе покатались. Нечто подобное было и со мной, только прокатиться мне довелось на поросенке.

Байки и рассказы

70

Вот и подкралось незаметно долгожданное время. Осень отдождилась и разбежалась по тайге разнаряженными девками, которые поманили холеными наманикюренными

Байки и рассказыБесхвостая лисица

102

«Мяу-мяу», — произносит младшенькая внучка, поглаживая выделанную лисью шкуру и принимая ее за кошечку. Всем хорош трофей: и пушистый, и красивый, только хвост.

Байки и рассказыКак в пасть не попасть

101

Широкие деревянные лыжи с креплением в виде потасканных ремешков то и дело проваливались в снег. Миллионами жемчужных брызг струился на землю лунный свет

Байки и рассказы

276

Осенний сезон догорал, а в морозилке зябко ежился один-единственный чирок-свистунок. Кобель Туз откровенно хандрил. Его нерастраченный пыл изредка обрушивался

Байки и рассказыОхотничьи истории

142

Прочитал как-то небольшой рассказ Н. Астафьева «Нарушитель традиции», и так нахлынули воспоминания, что захотелось непременно поделиться ими на бумаге.

Байки и рассказы

152

Скудная на дичь осень рождала богатые фантазии: на болотах мерещились силуэты пролетающих уток, в лесу — скользящие меж ветвей рябчики. И только на лугу

Байки и рассказы

118

Много грибов и ягод бывает не каждый год, временами природа тоже отдыхает. Но уж если будет хороший урожай… то сразу начинается бум, схожий с паломничеством

Байки и рассказы«Червонцы» на тропе

158

В геологоразведке в советское время иногда оказывались люди совершенно случайные. Одни поддавались романтическим иллюзиям, другие устремлялись в погоню

ОхотаВальдшнепы в эпоху «цифры»

114

Оторвался от компьютера и очнулся от этой ежедневной рутины, в какую за какие-то три года превратился мой бизнес после перевода все и вся в виртуальное пространство.

Байки и рассказы

150

Деда Геню, вернее Геннадия Трофимовича — нашего заядлого абагурского охотника, я знал давно. Частенько встречался с ним на близлежащих от поселка озерах

Байки и рассказыМедведицу с медвежатами злить нельзя

822

Историю мне эту рассказал бывший сотрудник ИТУ (исправительно-трудового учреждения) Валентин Трофимович Гречишников, в прошлом медик. Уйдя на пенсию, он

Байки и рассказы«А лес стоит такой загадочный…»

154

  Я разменял восьмой десяток и на охоту с рыбалкой практически не выбираюсь: — ноги уже не те, отбегали. Да и выросли мои сыновья — первые помощники

Байки и рассказыУплывшие от смерти

124

В один из дней ноября, который делал свои первые шаги, погоде наскучило время от времени бросать жидкие снега на землю томскую. Наконец, небеса рассердились

Байки и рассказыЛебедь на пруду

86

История эта произошла давно — еще в советские времена. Колхоз наш состоял из семи хуторов. В нескольких километрах от центральной усадьбы была большая

Рассказ про охоту, описаны быт охотников и пришествия на охоте

Посвящается моему другу – Бикмуллину Анвяру Хамзиновичу

Знаменитый исследователь Саян Григорий Анисимович Федосеев говорил, что в тайге выживает тот, кто сможет устроить для себя сносное житье-бытье. Что занес к биваку, в чем пришел – с тем и будешь жить и охотиться… На своих двоих много продуктов не занесешь и, если планируешь пробыть в лесу несколько дней, надо уметь пополнять запасы.

В нашей компании готовке пищи уделяется должное внимание. По началу мы готовили пищу на костре. Но заметили неудобство такой готовки. Стали приспосабливать разного рода баки и ведра без дна, что-то вроде мангалов. Сбоку прорубали окна-поддувала, внутри разводили мини костерки, а сверху подвешивали или ставили на решетке котелок или чайник. Дело улучшилось. Дров стало уходить меньше. Не надо было теперь загораживаться от ветра, но от дождя это не спасало. Стали использовать бензиновые «шмели». Потом приобрели и миниатюрные газовые плитки. С ними, конечно, очень удобно, но на 18–20 дней потребуется много баллончиков. Но все-же лучше всего нам понравилось коротать свое житье-бытье в болоте, готовить пищу и сушиться у обычной железной печурки с трубой.

У нас с годами выработался свой рациональный перечень продуктов, которые мы заносим с собой в болото. Расчет при его составлении обязательно учитывает, на сколько дней нашей группе их должно хватить. К примеру, на троих на 25 дней. Это 75 приемов пищи, выражаясь по-военному. Первое – это конечно крупы. Все оставшиеся после сезона крупы мы храним в болоте круглый год в пластиковых бутылках. Пробки у них герметичные, влага не попадает, крупы не плесневеют, зверь пока ни разу их не прогрызал… Какие же крупы берем? Прежде всего – пшено. Греча всегда присутствует в нашем рационе.

Ею хорошо наедаешься, долго сыт. Рис тоже, хотя он тяжеловат при переноске и требует большего времени для разваривания. Перловка пригодится для охотничьего шулюма из дичи. В него идут желудки и сердца гусей, мелко порубленные тушки уток и куличков. Особенно ароматен шулюм на свежем гусином жиру. Для каш берем овсянку-геркулес и пшеничку. Заправляем сливочным маслом. Масло храним во мху в подсоленной воде. Даже после 25 дней не замечали, чтобы оно становилось прогорклым. Ведь мох – лучший антисептик. Для супов берем и вермишель.

На каждого по 5–6 банок говяжьих консервов, пакетики супа, бульонные кубики, несколько луковиц, чеснок. На первое время несколько буханок хлеба, сыр, сало, масло, колбаска, рыба копченая. Сухари сушим заранее. Лично я люблю в долгом ожидании налета гусей погрызть ржаной сухарик. Для меня это приятнее любой конфетки или глазированного сырка. Сразу вспоминаю своего любимого героя-исследователя Саян – Григория Анисимовича Федосеева, когда он, оставшись без продуктов в тайге, делился последним сухариком со своей надежной лайкой… Сахар, соль, заварку чая, как и крупы, храним в бутылках у бунгало круглогодично, пополняя ежегодно. Пищу готовит тот, кто оказался в подходящий момент у бивака.

Режим питания получается такой: в обед – горячая пища: суп или каша. Вечером чаепитие, как правило, из термоса. Утром – опять термос. Бывает и по-другому. Если гусей нет, второй завтрак или ужин подогреваем на железной печке или на газу. Чай всегда с клюквой – витамин С от простуды. Особенно приятен такой чаек вечером, без спешки, когда мышцы «отходят» от дневной нагрузки. С собой берем «подбодрин», по Бикмуллински – конфеты «Му-му» или «Рачок». Так уж сложилось в течение многих лет. Берем только такие. Замечал лично, устав тащиться по болоту в течении нескольких часов и пососав конфетку, второе дыхание приходит быстрее.  

Всегда в запасе с собой и рацион знаменитого охотоведа Капланова: пакетики с какао, сливочное масло, сахарный песок. С ним можно даже при отсуствии продуктов продержаться еще несколько дней. Все содержимое размешивается в кружке и заливается кипятком. Бульонные кубики – это для нас уже настоящий НЗ. Если даже кончатся все продукты, то какую-никакую кашу можно сварить и на бульонном кубике. По крайней мере несколько дней можно протянуть, хоть и не очень вкусно… Рыбные консервы, как правило, не берем. Боимся употреблять их после 2–3 годичного лежания во мху. В 2004 году уже пробовали печь лепешки из пшеничной муки. Лично мне понравилось. Это неплохой выход, когда нету пополнения хлеба. Только надо будет запастись чугунной сковородкой. На алюминиевой все же пригорает…

Убежище

Лучше всего останавливаться в деревянном собственном доме. Но не у всех имеется такая возможность. Да и здесь не все так просто. Поэтому нам приходиться чаще строить свое жилье. В Западной Сибири у нас с племянником построено несколько избушек. От избушки до избушки – день ходу. Постороних там нет. Глухомань. Но в европейской части избушку долго не сохранишь. Приходится строить что нибудь попроще. Делаем каркас из жердей наподобие парника для огурцов. На крыше жердочки настилаем почаще. Крышу желательно укрыть рубероидом. Тогда она не прорвется и от снега. Крыша и стены из брезента или ткани, которыми обтягивают автомобильные фуры. Такое жилье будет надежным и долговечным. Если такого материала нет, приходится обтягивать каркас пленкой, как теплицу. Плохо, что после зимы пленка ломается и приходит в негодность. На следующий сезон надо завозить новую.

Надежно бунгало, укрытое искусственным войлоком и обтянутое пленкой. Внутри такого жилья ставим железные печки. Трубы у них двухколенные. В разделку из железного листа трубу выводим в боковую стенку.  В одном укромном местечке есть у нас и свой чум. Он тоже обтянут брезентом. Вверху отверствие для дыма. Огонь разводим внутри прямо на земле. Сбоку лежанки. Можно конечно коротать ночи и в палатке. Их теперь большое разнообразие. У нас имеется импортная, купольная 3-х местная (с расчетом на двоих) с тентом и тамбуром. Важно, чтобы в ней было не тесно, чтобы она не промокала, чтобы было где разместить вещи. Хорошие палатки дороговаты, их надо стеречь, а после охоты уносить домой. Это нам не нравится, и мы делаем, как правило, стационарные бунгало-шалаши. В болоте очень важно соорудить надежные лежанки. Нижние жерди должны быть достаточно толстыми, чтобы не прогибаться и не оседать в трясине.

Приходилось, конечно, ночевать и под навесами и под открытым небом. Трудноваты такие ночевки. Прокрутишься всю ночь. Да и рано или поздно заработаешь хронические простудные болезни. Что касается устройства нодьи, то это делается не так часто. Может, только для экзотики. Ну что тут сделаешь! Попала нодья в охотничью литературу и кочует из века в век. Мы ни в Сибири, ни здесь под Питером нодьи не сооружаем. Зачем такая трата времени? Нет ничего проще сибирского таежного костра. На бревно, лежащее на земле, положить концами 2–3 бревна. А вторые концы этих бревен разводятся, чтобы огонь их не лизал… Под утро возможно придется пододвинуть подгоревшие бревна вперед и снова улечься досыпать на лежак под навес… Чтобы костер тлел подольше, можно сверху навалить еще несколько бревен.

Дорогу осилит идущий

Труден путь в болоте: топи, мох, лишайники, грязи. Конечно, болото болоту рознь. Нам приходится охотиться в отдаленном труднопроходимом болоте. Без компаса даже в знакомое болото заходить нельзя. Дело было много лет назад. Однажды при утреннем заходе у товарища не оказалось компаса. Заходили мы с разных направлений и должны были встретиться в определенном месте. Туман стоял как молоко. Солнце подчеркивало его белизну. Придя на место, я стал кричать, вызывая товарища. Ответа нет. Что такое? Ведь он уже должен быть здесь… Подумал и начал выдвигаться ему навстречу. Километра через два услышал чей-то отдаленный крик. Ничего не оставалось, как идти навстречу. И точно, мало того что он не взял компас, так он еще был в коротких резиновых сапогах и, обходя встречающиеся по пути мочажины, сбился с правильного направления. В итоге день для охоты на гусей практически был потерян.

О слеге я говорил уже много раз. Для ходьбы в болоте она наипервейшая вещь. Во-первых для проверки проходимости участка перед собой, во вторых для сохранения равновесия и, главное, для спасения в случае провала в трясину. Это будет последней надеждой… Она должна быть прочной, легкой, длинной. Уж во всяком случае не должна сломаться, если пришлось навалиться на нее всей массой вместе с рюкзаком… То есть это не легонький посох странника… Это прочная сухостоина длинной метра 2,5. Ходоку по болоту не должны быть свойственны поспешность и горячность. Надо всегда притормозить перед очередной трясиной, реально оценить ее опасность и принять взвешенное решение. Риск всегда должен быть минимальным. Лучше потратить лишние 20 минут на обход, чем решить махануть через непроверенную мочажину…

Плата за терпение

Раннее туманное промозглое утро. Проснулся по своему будильничку. Кстати, хорошая вещь. Не надо крутиться всю ночь, боясь проспать утреннний налет. Но уже несколько дней властвует южный циклон, заперший гусей где-то в Карелии. Никаких звуков. Можно спокойно полежать… Как всегда наметил в общих чертах план сегодняшних действий. Работа всегда найдется. Надо наточить ножовку, поправить профили, оборудовать тамбур в кухне. Достал термос, бутерброды. Можно и позавтракать. И вдруг с правой стороны бунгало грубые гортанные крики гуменников, запрашивающие у моих профилей разрешение на присаду. Отбрасываю полог, передергиваю затвор. Но гуси уже над головой. Трижды стреляю с неудобного положения, не вылезши еще из спальника.

Темное небо, и результатов выстрелов не улавливаю, хотя близкого падения не было. Черт побери. Надо было не нежиться, а вовремя, как всегда, вылезти из спальника. Ведь перед этим налетом прошло впустую три дня… Зря расслабился. Делать нечего. Экипируюсь, вылезаю из бунгало. Начинаю обследовать участок возможного падения гусей. Подходит приятель. Ищем, ничего не находим. Скорее всего промахи. Еще бы, что это за стрельба такая – лежа. Но вспоминаю Бикмуллина – денек-то осенний пролетный. Жди охотник, жди. У меня неизменное правило: я всегда верю в удачу. Жалкое зрелище – постоянно ноющий охотник, не верящий в удачу. Большое деморализующее воздействие оказывает его нытье на компанию, особенно, когда все голодные, промокшие и уставшие.

Впрочем, здесь у нас таких нет. Решили до обеда посидеть здесь, а на вечернюю зорьку сместиться ближе к озерам. Почаевничали еще раз вдвоем, затем товарищ ушел к своему бунгало метров за 200. Унылый денек. Четырехчасовое сидение ничего не дало. Вот так. Надо было утром быть более собранным. Однако приятель уже зовет на обед. Не привык я пустым идти к общему обеду. Да что поделаешь. Не мажет только один барон Мюнхгаузен. Только сделал несколько шагов от скрадка, как вблизи опять сильнейший гомон стаи, увидевшей профиля. Прыгаю за скрадок. «Ужо теперь не прозеваю». Налет классический. Строгий клин гуменников. Высота вполне досягаемая, хотя и немалая. Бью первого – падение, второго – промах, третьего – падение. Неплохо для сегодняшнего лентяя. Да и упали почти по направлению хода на обед.

Подбираю гусей, осматриваю на всякий случай местность в бинокль по ходу стайки. Больше ничего нет. Теперь на обед идти значительно веселее! И после 3–4 шагов – опять накрывает очередная стайка гуменников. Теперь приткнулся только за чахленькими сосенками. Гуси лежат рядом. Плохая маскировка… Снова ровный клин над головой. Два выстрела. Один гусь, кувыркаясь, падает вниз почти возле кухни. Больше бить не стал, далековато отдалились… Подхожу к приятелю с тремя только что добытыми гусями. Все произошло неожиданно и скоротечно на глазах у приятеля. Он говорил мне потом, что смотрел на мои действия как на смонтированное видео, не очень веря в происходящее. Но факт подтверждают три гуменника, лежащие у бунгало на мху. Как по поговорке: «Не было ни гроша, да вдруг алтын».

Данные материалы были высланы мною Анвяру в январе бандеролью вместе с некоторыми предметами охотничьей экипировки. Но 10 февраля получил бандероль обратно. 12 февраля узнал, что яркая звезда Анвяра Хамзиновича погасла. Увы, но больше не порадует он нас сообщениями о новых охотах в Колбасном болоте. Хотя уверен, что и Там… он не изменит своей благородной страсти.

Российская охотничья газета Анатолий АЗАРОВ, г. Санкт-Петербург

Охотничьи рассказы, статьи, очерки | Охота и рыбалка

Сложно вообразить, но в дикой природе Южной Дакоты фазаны появились только в начале XX века. Фазан был ввезен и искусственно расселен. Поголовье быстро увеличивалось из-за того, что охота почти не велась до окончания Второй мировой. Однако в начале пятидесятых уже добывалось более 1,5 млн. фазанов в год.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Как известно, для охотника отдых – это уникальное и ожидаемое время, ведь после тяжелых странствий по лесу, или затаивания в лесу каждый из нас хочет максимально качественно и удобно отдохнуть, что позволяет набираться новых сил и возможностей. Для этого имеются самые различные возможности и задачи, однако каждый волен решать и выбирать наиболее оптимальный вариант. Существуют самые настоящие ресурсы в сети Интернет, в которых профессиональные и опытные охотники делятся друг с другом советами и рекомендациями по отдыху и дополнительным возможностям.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

В избушке на берегу Белого моря, где во время рыбного промысла останавливаются поморы, живет с Леонтием Усти­новым его старая, глухая лайка. У ней уже выцвели глаза и поредела шерсть. Но чем беспомощней становится она, тем с большей сердечной теплотой относится к собаке ее хозяин. По всей округе знают поморы эту собаку, и каждый про нее любит рассказывать.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Метки: глухая лайка, деревенские, не ела, не пила, охотник, ружье, собака, тоскуя выла, убить, хозяин, Шамка, щенками
|

Маленького сокола я выменял на килограмм пороху у любителя соколиной охоты Пирвели. Он меня уверял, что привез его В Грузию после Отечественной войны из Германии, где в свою очередь выменял у бывшего барона фон Дайвеля, удравшего за Одер при вступлении советских войск в окрестности Лейпцига.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Метки: бойцом, голубятник, имя, носом, птица, птице, соколиной охоты, Черняй, шесту
|

Если вам когда-нибудь придется собираться на охоту на кабана, не забудьте захватить с собой прежде всего ружье. Никогда  не надо надеяться, что двустволка ждет вас на :месте, у друзей.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Метки: бурных, интересных, кабан, Охота, охотник, приключении, промчался, ружье, фанарик
|

Как-то в первых числах марта отец принес полуслепого яка, настолько маленького, что он свободно умещался у  в кармане пальто.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Часто случается в охоте, что именно того не находишь, чего ищешь, и наоборот: получаешь драгоценную добычу там, где об ней и не помышляешь. Много раз езжал я с другими охотниками на охоту за волками с живым поросенком, много раз караулил волков на приводах, много раз под­стерегал тех же волков из-под гончих, стоя на самом лучшем лазу из острова, в котором находилась целая волчья выводка, — и ни одного волка в глаза не видел.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Мне едва исполнилось четырнадцать лет, когда я впервые в жизни взял в руки ружье. Эвакуировавшись в сорок первом году из Москвы, наша семья довольно неважно устроилась в О., одном из правобережных сел Ветлуги. Стояла холодная и голодная зима. Каждое утро начиналось для нас вопросом, где и как достать пищу? Чтобы хоть как-нибудь сводить в хозяйстве концы с концами, приходилось ходить в окрестные деревни, менять хлеб и картошку привезенные с собою вещи. Но их хватило не надолго. К весне от всего нашего скарба осталось лишь то, что было на нас, да новенькое отцовское ружье. Не видя в нем особого проку, мать моя решила продать и его за мешок муки.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

В середине великого поста, именно на серед окрестной не­деле, наступила сильная оттепель. Снег быстро начал таять, и везде показалась вода. Приближение весны в деревне произво­дило на меня необыкновенное, раздражающее впечатление. Я чувствовал никогда не испытанное мною особого рода вол­нение. Много содействовали тому разговоры с отцом и Евсеичем, которые радовались весне, как охотники, как люди, выросшие в деревне и страшно любившие природу, хотя сами того хорошенько не понимали, не . определяли себе и ска­занных сейчас мною слов никогда не употребляли.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

В 1813 году с самого Никелина дня установились трескучие декабрьские морозы, особенно с зимних поворотов, когда,
по народному выражению, солнышко пошло на лето, а зима
на мороз. Стужа росла с каждым днем, и 29 декабря ртуть
застыла и опустилась в стеклянный шар. Птица мерзла на лету
и падала на землю уже окоченелою.

Рубрика: Охотничьи рассказы, статьи, очерки
|

Ружье и лира (Охотничий рассказ в русской литературе XIX века)

В сознании современного читателя охотничий рассказ скорее всего ассоциируется с байкой о невероятных приключениях, которыми обычно похваляются завзятые охотники. Безусловно, устный рассказ во время привала (повествование о погонях за мастодонтами, о встречах нос к носу с хищниками, житейские воспоминания, анекдоты, байки) – неотъемлемая часть охотничьей субкультуры.

Но что же представляет собой охотничий рассказ как жанр, а точнее, поджанр литературы? Хотя тематику охотничьих рассказов определить трудно: их сюжетный репертуар многообразен и формы переменчивы, – все же можно сказать, что своего рода знаком жанровой принадлежности и структурообразующим стержнем повествования является сам охотник-автор, прямой или косвенный участник описываемых событий. Чаще всего это, как метко определил И. А. Гончаров, «трубадур, странствующий с ружьем и лирой»  по российским лесам, болотам, деревням.

Колыбелью охотничьего рассказа можно считать Англию. В 30 – 40-е годы XIX века Англия была буквально «наводнена книгами охотничьих рассказов, всевозможными охотничьими «очерками», «воспоминаниями», происшествиями» . Родоначальником распространенного в первой половине XIX века жанра охотничьих и одновременно нравоописательных очерков из английской сельской жизни считается Нимрод (Чарльз Эпперли). Популярна была также книга Мартингейла (Джеймс Уайт) «Охотничьи сцены и сельские характеры» . Пирс Эган с конца 20-х годов был известен юмористическими рассказами об охоте. А Роберт Сартиз – мастер карикатуры и шаржа – изображал горе-охотников, неудачников, которые были сродни героям «Пиквикского клуба» Ч. Диккенса.

В России охотничьи рассказы стали литературным фактом позднее, в 40 – 50-х годах XIX века, когда «из мелочей литературы, из ее задворков и низин всплывает в центр новое явление» , в нашем случае – когда цеховая замкнутость специальных охотничьих журналов и альманахов была поколеблена и статьи о породах собак и лошадей, видах ружей стали разбавляться небольшими лирическими зарисовками пейзажей, этнографическими заметками, связанными не только с описаниями ландшафтов, пригодных для охоты, но и очерками характеров. Именно в 40-е годы в сугубо специальном «Журнале коннозаводства и охоты», ежемесячно выходившем в Петербурге под редакцией Н. Реутта, появился очерк Ф. Гриневецкого «Охота на лебедей» (1844, N 4). В нем автора описывая эпизод своей охоты на Дунае, не только говорит о методике этого экзотического занятия, фотографически точно фиксирует особенности живописной местности, рассказывает о различных видах луговых цветов, но и (что особенно важно!) в виде дневниковых записей делится своими впечатлениями и даже завершает повествование лирическим пейзажем: «Уже вечерело, запад подернулся пурпуровою занавесью вечерней зари, отражавшейся на зеркальной поверхности величественной реки; на противоположной стороне небосклона луна, еще бледная, будто утомленная, отдыхала на нестройной груде белых как снег облаков».

«Журнал коннозаводства и охоты» печатал обзоры английских, французских и немецких охотничьих журналов, из которых можно было почерпнуть информацию о том, как отразилась верховая охота в античной литературе, как развивалось коннозаводство в России и т. п. В журнале помещались статьи об охоте на медведя, королевского тигра, азиатского барса и американского ягуара, в которых рассказывалось о нравах и характерах зверей, и, написанные живым языком, они были интересны не только охотникам. Встречались и рассказы неизвестных авторов, в которых охота являлась лишь поводом для развертывания сентиментально-романтической истории.

Постепенно стилистика повествования менялась: в сухой, деловой я;;ык руководств начали проникать непринужденная интонация беседы с читателем, лирические отступления; острые журналистские наблюдения, подчас ирония, психологические детали в характеристиках сосуществовали наравне с конкретными практическими замечаниями охотника. Так, Луи Виардо, опубликовавший в «Лесном журнале» цикл очерков «Охота в России», не только делился охотничьими наблюдениями, но и, выходя за рамки специального очерка, объяснял виды и способы охоты особенностями национальной психологии. Будучи свидетелем отчаянных, а подчас даже безрассудных поединков русских охотников с хищниками, Луи Виардо писал: «Эта слепая храбрость замечена всеми, кто только имел случай видеть русский народ вблизи; но не многие знают, откуда происходит эта храбрость. Она не есть следствие ни незнания самой опасности… ни презрения к жизни: русский мужик счастлив, доволен своей судьбой и не думает об улучшении своего быта. Но в русском языке есть слово, непереводимое ни на какой другой язык, слово всемогущее, выражающее лучше длинных фраз и объяснений то странное чувство, которое пробуждается в русском человеке при приближении опасности, в исполнении невероятнейших предприятий. Это слово – авось; с ним для Русского нет ничего невозможного» (1847, N 10).

Н. Реутт, известный в кругу охотников своими специальными статьями и руководствами, сетуя на недостаток охотничьей литературы на отечественном языке, во вступлении к трактату «Псовая охота» отходит от канона отраслевого очерка и делает экскурс о роли охоты в жизни общества. Сравнивая «век нынешний» и «век минувший», он замечает: «Некоторые писатели утверждают, что охота, со всем великолепием и торжественностью своих обрядов, была сильным орудием политики. Съезды и пиршества дипломатов в поле разрешали гордиевы узлы намерений кабинетов. В наш век охота перестала быть этим орудием: ее заменили дипломатические обеды и балы… Впрочем, и теперь еще охота принадлежит к увеселительным торжествам при важнейших событиях» Напротив, А. Хомяков в статье «Спорт, охота», опубликованной в «Москвитянине» в 1845 году, констатирует интерес к охоте у определенной части читателей и порицает охоту, как проявление англомании. Учитывая спрос на охотничью литературу, Хомяков в качестве приложения к своей статье поместил перевод из английского охотничьего журнала о полевой охоте. Интересно сравнить мнение Хомякова и Реутта о связи охоты с развитием просвещения. С точки зрения Реутта, «охота, с возрастанием просвещения, была постоянным предметом занятий образованнейших людей» . Хомяков же считал, что «все люди высшего образования, от столичного чиновника до уездной барышни, говорят об ней (псовой охоте. – М. С.) с презреньем. Огромное развитие наших познаний, – продолжает идеолог славянофильства, – наших умственных и духовных сил – убило в нас всякое сочувствие к пошлым забавам наших предков. Англия, не дошедши до такого просвещения, позволяет себе еще забавляться ими» .

Следует отметить, что с конца 40-х годов охотничья литература начинает взаимодействовать с «высокой». С ней спорят, на нее откликаются. Своеобразной реакцией на трактат Реутта, а также на сочинение «стремянного государева»»О псовой охоте» А. Венцеславского («Журнал коннозаводства и охоты», 1846, N 1 – 3) явилась стихотворная пародия Н. Некрасова «Псовая охота», эпиграфом к которой поэт избрал строки из сочинения Реутта, прославлявшего это аристократическое увеселение. В 1847 году вышел и первый рассказ будущего цикла И. Тургенева «Хорь и Калиныч», подзаголовок к которому «Из записок охотника» дал И. Панаев – журналист, зорко следивший за современными ему явлениями литературной жизни. И хотя в рассказе мало было собственно охотничьего, этот подзаголовок был дан редактором, «с целью, – как вспоминал Тургенев, – расположить читателя к снисхождению» .

Почему же охотничья литература удостоилась внимания корифеев и снискала интерес «благосклонного» читателя в России? Охота к тому времени стала не только принадлежностью дворянского усадебного быта, но и частью духовной культуры. В период, когда «оппозиция «столица – провинция» становится (в России. – М. О.) не только географической, экономической категорией, но и категорией духовной жизни», наряду с формировавшейся городской литературой (в этом смысле показательны физиологии, обнажавшие жизнь «петербургских углов», с фотографической точностью выявлявшие социальные контрасты) складывалась и дворянская литература, культивировавшая идеи естественности, близости к натуре, идеализировавшая крестьянина, исконно связанного с землей и воплощавшего природное начало. Охота, имитирующая и поле брани, и сценическую площадку, была для дворянина не просто игрой, дававшей выход естественным страстям, но, освобождая от сословных предрассудков и условностей (ибо в поединке со зверем равны крестьянин-егерь и барин-охотник ), ставила лицом к лицу с природой, возвращая к первозданному ощущению целостности мира. Охотясь, человек приобщается к круговороту, постоянно совершающемуся в природе. Ибо, как писал Тургенев, рецензии на книгу С. Аксакова «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии», «каждая единица природы существует ради себя и обращает все окружающее себе в пользу». И в то же время «все, что существует, – существует для другого, в другом только достигает своего примиренргя или разрешения – и все жизни сливаются в одну мировую жизнь… Для комара, который сосет вашу кровь, – вы пища, и он так же спокойно и беззазорно пользуется вами, как паук, которому он попал в сети, им самим». Охота давала возможность не отстраненно взирать на красоту природы, а участвовать в ее жизни, ощущая себя частицей великого целого.

Что же питало натурфилософские взгляды Тургенева, Толстого и их современников?

Хотите продолжить чтение? Подпишитесь на полный доступ к архиву.

Щербаков Ф. Рассказ алтайского охотника

Произведения об Алтае

Информация о материале

Старая курла

(Рассказ)

Костер пылал, разбрасывая искры. Вода в котелке заходила кругами, увлекая движением случайно залетевший уголек.

Сакыл, не вставая с колен, вынул из торбочки небольшой, стянутый шнурком мешочек, достал из него щепотку кирпичного чаю и бросил в котелок. Все это он проделал неторопливо, размеренными, привычными движениями. Не спеша опустился на потник, подвернув под себя ноги, и, посасывал трубку, опять устремил неподвижный взгляд на огонь.

Он был охотником с двенадцати лет. Родители ему и имя дали охотничье — Сакыл (белка). Длинными вечерами в разговорах у костра (а по-русски Сакыл говорил довольно хорошо) я постепенно узнавал своего друга. В нем чувствовался бывалый человек, исходивший алтайскую тайгу вдоль и поперек и немало повидавший на своем веку. Как-то я спросил Сакыла о его возрасте.

— Не знаю, сколько годов, не помню, — попробовал отшутиться он.

Но я повторил вопрос.

— Вот, посмотри бумажки, там есть все. Зовут как, отца как звали, родился где — все. Ты грамотный, разберешь.

Сакыл ко всем документам относился с каким-то особым уважением. Он бережно достал из грудного кармана гимнастерки пакет, завязанный в носовой платок, и подал мне.

Я с интересом стал перебирать аккуратно сложенные бумажки. Были тут удостоверение колхоза, «выданное бригадиру охотников», удостоверение сельсовета, квитанции пункта «Заготживсырье» на пушнину, вырезка из газеты «Красная Ойротия» за 1948 год. Около большой статьи «Знатный медвежатник области» был фотоснимок. На меня смотрело знакомое лицо с неизменной трубкой в зубах. «Сто девять медведей на счету Сакыла», «двадцать две рыси, четыре росомахи н множество других хищников уничтожил алтайский следопыт» — такими выражениями пестрила статья.

Я взглянул на своего товарища, он смущенно ковырял длинной палочкой в костре, держа в другой руке дымившую трубку.

— Так ты, оказывается, знатный человек, Сакыл? — сказал я, возвращал ему бумаги. — Наверное, и премии не раз получал?

— Маленько получал.

Очнувшись от раздумья. Сакыл поднял голову и, медленно поглядев вверх и по сторонам, сказал:

— Однако, дровишек мало мы с тобой припасли, утром мороз будет.

— Насчет дров не беспокойся, Сакыл, я еще принесу. А вот ты мне лучше скажи, почему твоя старая берданка бьет лучше моего нового ружья?

Уловка удалась. Старик долго выколачивал о конец головни трубку, потом достал из кожаного кисета листовой табак, тщательно растер его в ладони. Прикурив от уголька, ответил:

— Хорошее ружье редко попадает, купить трудно. Было когда-то у меня доброе ружье — да люди извели в старое еще время, молодой когда был. Долго рассказывать, да уж начал, так расскажу.

И поведал мне Сакыл эту историю.

* * *

Лет шестьдесят тому назад Сакыл с отцом и матерью жил в Семинской долине. Отец его. Сарас, был хорошим охотником. Рослый, плечистый, он не раз один на медведя с ножом хаживал. Но вот, когда Сакылу исполнилось восемь лет, случилось с отцом несчастье: на одной неудачной охоте сильно помял его медведь, еле-еле Сарас домой помирать дотащился.

Перед смертью сказал жене:

— Трудно вам будет жить одним, но продавай, что хочешь, а курлу на шевели. Подрастет Сакыл — кормить семью будет.

А надо сказать, о ружье Сараса шла, добра молва по всей округе: от пули этой курлы еще ни один зверь не уходил.

— Ружье это не простое, — продолжал Сарас,— Кто и где его изготовил, не знаю, а только нет ему цены за меткий бой. Друг мне его на память оставил, беречь наказывал…

После смерти хозяина висело ружье в аиле шесть лет. Много охотников приценивалось к нему, хорошую цену давало, да никак не соглашалась вдова, твердо соблюдала завещание мужа.

Винтовка висела, а Сакыл рос. И вот исполнилось ему четырнадцать лет. Уже второй год он постреливал дичь из дедова старого дробовика, а на курлу только поглядывал — не давала ему мать в руки ружьё ни под каким видом. Но когда сын раздался в груди и ростом перегнал мать, а в хозяйстве не осталось скотины, и нужда наступила на горло, не могла она больше противиться, позволила сыну сходить с курлой на охоту за кураном — самцом косули. Чуть не каждый вечер трубил тот на ближних горах, беспокоя собак, зажигая сердце молодого охотника.

Быстро собрал Сакыл припасы, и едва дождавшись утра, отправился в горы. Нелегкой была охота. Долго пришлось ему лежать в засаде у тропы, долго не шел зверь. Но терпенья у парня хватило бы на целую неделю, только не вернуться бы с пустыми руками.

И вот зашелестела высокая трава, хрустнул сучок, из-за кедров показались ветвистые рога, и куран, с гордой осанкой, вышел на опушку. Забыв про все на свете, не дыша, не сводя глаз с таежного красавца, Сакыл медленно навел ствол ружья и спустил курок. Когда дым разошелся, у него от радости захватило дух: куран лежал, зарывшись головой в куст маральника.

…В тот вечер Сакыл важно восседал на мужской половине аила и не спеша принимал из рук матери куски жирного мяса.

Постепенно, незаметно для самого себя, Сакыл превращался во взрослого охотника. Ни одного почти дня не пропуская, бродил он с ружьем по горам, всё дальше и дальше уходя от стойбища. Уже были встречи и с медведем к с маралом — верная курла не изменила ни разу. Уже мать за добычу купила хорошего коня, и теперь Сакыл, как заправский охотник, гарцевал мимо юрт с прославленным ружьем за плечами. Всё шире расходилась слава о старой курле.

Как-то раз заехал к ним приказчик самого Воротникова, шебалинского купца-богача. Целый вечер уговаривал он Сакыла и мать уступить винтовку купцу за большие деньги, но те не хотели и слушать. Под конец Степанов, так звали приказчика, даже грозить стал расправой всемогущего купца, если будут упрямствовать, но все было напрасно, и он уехал ни с чем.

Тревожно стало на душе у бедняков. Мать охала и вздыхала весь вечер. Посуровел Сакыл с того дня, стал избегать людей, почти все время старался проводить на охоте.

* * *

Людно в Шебалино. Праздник зимнего Николы. Народ под хмельком, обнявшись подвое, по трое, а то и целыми ватагами, гулял, переходя с песнями из избы в избу; рекой лилась русская водка и алтайская арачка.

Особенно шумно было у Воротникова. Сегодня у него в гостях сам исправник из Бийска, какой-то чиновник из Улалы, купцы из Алтайского, Черги и Онгудая. В просторных горницах толпятся приказчики с женами, местные мужики-богатеи.

Бородатый хозяин, плотный и высокий, с медно-красным, блестящим от пота лицом, в чесучевой рубашке с расстегнутым воротом, охрипшим голосом приглашает и потчует всех. Жена и дочь сбились с ног, разнося дымящиеся блюда среди жующих, поющих и кричащих гостей.

Тучный исправник, заядлый охотник, еще при входе заметил на стене централку Зауэра и после угощения попросил хозяина показать ее.

Купец с готовностью повел гостя в переднюю комнату и снял ружье с гвоздя.

— Из Бельгии, ваше благородие, выписал, триста целковых, как одну копеечку, отдал! — хвастливо сообщил он исправнику, подавая централку.

Тот, повертев ее в руках, сказал:

— Ружьишко, видать, ничего. А как бой? Не испробуем?

— Что за разговор, конечно, можно испробовать, — ответил Воротников и громко объявил гостям о состязании.

Желающих поглазеть оказалось немало. Шумно вышли во двор. На заборе прибили бумажку с нарисованными углем кругами и начали стрельбу. Победил исправник. Хоть и купец был не из последних стрелков, а все же проиграл: или хмель мешал целиться, или нарочно мазал в угоду почетному гостю.

Долго хвалил исправник хозяйский «зауэр». Польщенный купец самодовольно перебирал пальцами бороду. И тут не выдержал Степанов:

— Централка, конечно, стоящая, а вот я знаю ружье так ружье, не этому чета!

— А ну, скажи, где такое? — нетерпеливо спросил задетый Воротников.

— У одного парня-алтайца, вниз по Семе, сирота, с матерью живет.

— Быть того не может! Откуда у алтайца хорошее ружье? Централка? Винтовка? — допытывался купец.

— Старая алтайская винтовка, курла кузнечной работы. Еще ни одного промаха, говорят алтайцы, не сделала. Давно уж я слышал про нее, хотел для вас, Илья Карлович, купить, целый вечер уговаривал парня и мать — ни в какую не соглашаются! Заветная она у них, говорят.

Тут словно сдурел купец.

— Чтоб у какого-то алтаишки да ружье было лучше моего? В жизнь не поверю! Запрягай, Степанов, сейчас же Воронка с Галкой и духом привези мне этого парня вместе с его курлой. Пряников возьми, платок ситцевый — подарок матери. Проси, чтоб отпустила. Скажи: пусть только приедет ее парень в цель пострелять, меткость свою показать, гостей моих потешить, Скажи: если хорошо будет стрелять — награжу, как надо!

Подвыпивший приказчик мигом заложил пару вороных в легкую кошевку и погнал крупной рысью по накатанной зимней дороге.

Раскормленные, застоявшиеся кони шутя несли легкие санки. Молчаливые лиственницы, одиноко стоявшие по обеим сторонам дороги, неторопливо проплывали назад. Слева тянулся тальник, меж его кустов изредка показывалась неширокая белая полоса замерзшей Семы. Но капризная река не везде поддавалась морозу: в местах, где подступившие с востока и запада горы слишком сжимали русло. Сема билась зверем, перекатывая пудовые камни, пока с шумом не прорывалась в долину. В узких местах мороз был не в силах бороться с рекой, и она, свободная, сверкала хрустальной водой, пенилась над камнями белыми барашками. Дорога все время шла под гору, вдоль реки, и не пролетело и часу, как Степанов подъезжал к юрте Сакыла.

Как ни отказывался тот от поездки, как ни противилась мать, а все же подействовали подарки купца и уговоры расторопного приказчика.

* * *

Часа два или больше купец и исправник сидели отдельно от гостей, рассказывая по очереди всевозможные охотничьи истории.

Наконец, послышался долгожданный звон колокольцев.

— Вот, привез удалого охотника вместе с его ружьем. — улыбаясь, доложил приказчик хозяину и, обернувшись к Сакылу, сказал: — Покажи-ка курлу Илье Карповичу!

Воротников уже подходил с протянутой рукой. Сакыл боязливо подал винтовку. Тяжелое ружье непривычно оттянуло руку; купец долго его вертел во все стороны.

— Ну, давайте пробовать…— сказал

Воротников, передавая ружьё исправнику. — Как тебя звать-то? — обратился он к Сакылу на его родном языке.

Парень назвал себя, свою мать и урочище, где стоял их аил.

— Если твое ружье бьет метче моей централки — на рубаху сатину тебе подарю и весь сегодняшний праздник гулять у меня будешь!

Сакыл промолчал.

Живо соорудили две цели: для курлы на сто сажен и для централки — на двадцать пять. Приз взяла курла. Три пули подряд всадил в вершковый кружок Сакыл, а у купца из трех выстрелов только два оказались удачными.

Сколько ни просил купец и исправник, не дал им парень стрелять из своего ружья.

— Мне отец наказывал никому не давать стрелять из курлы, а то она попадать в зверя не стянет, — упрямо повторял он.

Обескураженные хозяин и гость, надувшись, оставили его в покое. Однако слово свое купец сдержал: велел сейчас же отмерять Сакылу четыре аршина на рубаху и угощать его как гостя до вечера.

Но Сакыл, как только хозяин и гости ушли в комнаты, незаметно выбрался из воротниковского двора и отправился к знакомому плотнику Захару, у которого решил переночевать.

Захар раньше тоже охотничал и не раз ходил вместе с Сарасом на марала и медведя. Сакыла он встретил приветливо. Расспросил о житье-бытье, поздравил с победой у Воротникова и, между прочим, заметил:

— Ты подальше держись от богатеев, Сакыл. Обидят они тебя. Нас, русских переселенцев, вовсю прижимают, а вас, алтайцев, они и за людей не желают считать. Знаю я Воротникова, ох, как знаю. Выпил он моей крови немало, пока я у него в работниках жил.

Переночевал Сакыл и ушел домой утром.

* * *

Запала Воротникову мысль в голову — любым путем добыть у алтайца курлу. Он перебирал в уме всякие способы, пока, наконец, не придумал,

— Слушай. Степанов, — сказал он как-то приказчику, — найди-ка ты какого-нибудь охотника из тех, что «не любят выпить», и подговори сходить с этим Сакылом на медведя. Пусть сумеет во время охоты утащить курлу, да так, чтоб никто не подкопался. Ты потом винтовку у него купишь, и дело с концом! Сумеешь? Действуй!

На злое дело мастера не требуется. Подослал Степанов к Сакылу одного горе-охотника, готового за рюмку водки на все, и сманил тот парня в компанию на медведя. Вскорости это было, той же зимой. Зверь давно уже залег. Нашли жилую берлогу, коней отвели подальше и привязали под елью, где было много сухой травы, не засыпанной снегом.

— Иди, Сакыл, подразни зверя валежиной, а как заворочается — беги ко мне и вместе стрелять будем.

Парень отдал ружье товарищу, выворотил сухую елку и привился поднимать медведя. Как только стал тот выходить из берлоги, Сакыл бросил валежину к скорее к ружью. Смотрит: товарищ его бежит прочь и курлу в руках держит, а берданку оставил. Оторопел на минуту Сакыл, но зверь уже шел на него. Схватил парень берданку, дернул затвор — не поддается: «Заржавел затвор», — мелькнуло в мозгу. Бросил он ружье и бежать. Да ведь по снегу пешему от медведя далеко не уйти — пришлось карабкаться на первую ель.

Зверь был крупный, за человеком на дерево не полез, потоптался немного внизу, рявкнул для острастки и вразвалку пошел в тайгу.

…Поздно вернулся Сакыл в свою юрту и без добычи и без ружья. Всю ночь он глаз не закрыл, ворочался, матери спать не давал — спрашивал, скоро ли утро. А чуть светлеть стало — оседлал коня и, не поевши, отправился к товарищу. Застал его на постели.

— Заболел, брат, испугался зверя вчера, — торопясь, оправдывался тот, не глядя в глаза, — и курлу твою бросил, шибко тяжелая, боялся, до коня не успею добечь. Со страху-то я перепутал, заместо берданки курлу твою схватил… Как теперь, брат, искать будем— не знаю. Сам-то я не могу, как есть больной… Ты посиди, хозяйка сейчас придет, поесть чего-нибудь даст тебе с дороги…

Расспросил хорошенько Сакыл, где тот бросил курлу, и поехал на поиски. Весь день топтал сугробы в тайге вдоль следов своего вероломного товарища, но, не найдя ничего, опять вернулся и нему. На этот раз того дома не оказалось, только жена по хозяйству управлялась. Стал осторожно ее расспрашивать Сакыл про мужа, но та сразу же разразилась бранью:

— Вот иди, полюбуйся на своего дружка — пьянешенек лежит в грязи у кабака. Как вернулся с охоты, так и загулял. Ружье-то, которое у тебя на берданку выменял, он Воротникову продал.

Сакыл молча вышел, все ему стало теперь понятно. Сел он на коня и тихо поехал домой.

* * *

— Так я расстался с курлой. Доброе было ружье, и сейчас еще жалко, — закончил Сакыл свой рассказ.

— А купец долго охотился с этим ружьем? — спросил я.

— Сказывали люди, ни одного зверя не убил Воротников из курлы. Стал он стрелять в глухаря или еще в кого, и разорвало у него ствол. Грязь, видать, в ствол набилась.

Годов двенадцать еще пожил купец. А когда убегали богатеи вместе с белыми на Алтай, догнала его партизанская пуля. Я тогда тоже маленько партизанил. Нельзя без этого. Когда весь народ встал и добывать хорошую жизнь пошел, — как дома сидеть будешь? Больше года по тайге с отрядом ходил. Не одну засаду нам белые ставили, да я тайгу маленько знаю, всегда людей на место выводил. Жизнь-то теперешнюю нам кто дал? Этими вот руками ее делали. Приезжай в наш колхоз, посмотри, как я живу: аила нету, все. В избе живу — колхоз делал. Председатель говорит: «Отдыхай, Сакыл, долго жил, много работал, полезай теперь на печку».

Сакыл раскурил погасшую было трубку и добавил:

— Старик пускай лезет на печку, а Сакыл еще молодой. Сакыл, как снег падает, на медведя сходит, шибко пакостить зверь начал этот год.

…Чай давно был готов, котелок наполовину выкипел. Я принялся развязывать рюкзак и доставать продукты. Вокруг стало совершенно темно, только возле огня оставался освещенный круг: свет костра выхватывал из тьмы то ветви кедра, то белый ствол березы, то высокий обомшелый пень.

Было тихо. Высоко-высоко, в голубой синеве, блестели яркие, холодные звезды.

Ф. ЩЕРБАКОВ. (Алтайская правда, 1957 г.)

Переведено в текстовой формат Е. Гавриловым 30 августа 2015 года.

Рассказ об охоте с гончими собаками

Рассказ об охоте с гончими собаками

Эстетическая сторона этой удивительной эмоциональной охоты давно известна. Ей посвящены многие полотна отечественных шедевров живописи и литературы.

Прекрасной музыке гона немало строк посвятили А. С. Пушкин, С. Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, И. А. Бунин, М. М. Пришвин, И. С. Тургенев. Да и как не любить эту охоту?

…Открытие сезона охоты. Заиндевелая дорога, гулко слышны шаги. Непослушно тянут шворки багряная Песня, пегая Доборка и совсем юный багряно-пегий Плакун. Тянут, словно спешат на большой праздник, смотрят карими вишня­ми счастливых глаз, будто понимают и нашу радость. Коль хозяин с рюкзаком и ружьем — значит не на прогулку, не на нагонку…

В припудренном белыми кружевами инея утреннем лесу тихо. Потому наши шаги, ломая толщу застывшего рыжего ковра опавшей листвы, кажется, гремят на всю округу. Через лес тянется глубокий и длинный распадок, поросший густыми невысокими побегами граба и ясеня, что дружно поднялись от пней позапрошлогодней вырубки. На горке за верхушками грабов уже пылает багрянец солнца, а здесь, в распадке, почти темно.

Плакуну немногим более полгода. Он еще никогда не был на охоте, и голоса его никто не слыхал. Взят просто так, чтобы не выл, не плакал дома. Известно, что такой новичок будет бояться всего лесного, незнакомого, прижиматься по­ближе к хозяину, мешать подстаивать зверя, играть, бегать.

И вот опушка застывшего в тишине леса. Песня и Доборка ушли в глубокий полаз, и где-то на другой стороне балки сначала залаяла Песня, за ней залилась Доборка и, дополняя друг друга своей мелодней, две песни слились в один дрожа­щий аккорд, разбудивший утренний сон вековых ясеней, ду­бов, грабов. Музыка разливалась лесом, уходя в вершины огромных деревьев, дробилась на звонкое сопрано, фигурный тенор Доборки переплетался с тоненьким повизгиванием Песни.

Мы стоим завороженные дружным гоном. Плакун, как только услышал лай собак, остановился, приподнялисьтон­кие багряные ушки. Гон приближался к нам, и вскоре в по­дустах шагах перед нами начали вздрагивать веточки побе­гов— невидимый и осторожный зверь шел к нам.

В тот же миг юный первоосенник потянул носом, вдохнул искрящийся воздух и пошел напролом, с трудом пробиваясь через густую поросль, туда, где только что вздрагивали по­крытые инеем, потревоженные зверем спящие верхушки подлеска.

Он не дошел до того места, где обозначил свое присут­ствие зверь, но уже ревел породным, музыкальным голосом, в котором еще присутствовали нотки щенячьей хрипоты. А ко­гда молодой выжлец стал на горячий след, песня его обрела особое торжество. Он гнал как заправский мастер первого в своей жизни звернуто надрываясь до хрипоты, то заливаясь воплем, словно кто-то его ударил.

Гон пошел по логу вниз. Теперь уже четко слышно, как Плакун ведет стайку, а Песня и Доборка, чуть приотстав, вторят молодому выжлецу. Бесшумно расходимся по не­широкой,: изрезанной гусеницами тракторов лесной дороге, в конце которой видим на миг остановившегося красного лиса. Заметив нас, зверь одним прыжком перемахнул через дорогу и пошел по зарослям терновника. За ним точно по следу ревет Плакун. Выжловки отстали от него на полмину­ты, Сколько радости и как счастлив владелец этого молодого, так удачно начавшего выжлеца!

Через час лис не выдержал гона, вышел из чащи и растя­нулся на дороге после меткого выстрела. Плакун подошел первым. Сначала нерешительно приблизился к трофею, по­нюхал, оглянулся, увидел подбегающего своего хозяина й смело впился зубами в шею еще трепыхающегося огненно- красного лиса.

охотничьих историй — Охота

Незабываемая безрецептурная охота на колорадского быка на лося

Менеджер магазина goHUNT принимает гигантского внебиржевого лося в Колорадо

Подробнее

Автор: Брайан Кампос

Помечено как:
ОХОТА, Колорадо, ОТК, лось, охота, ружье охота

Оставаясь в игре

Взлеты и падения охоты на карибу на Аляске

Подробнее

Автор: Стив Опат

Помечено как:
ОХОТА, Аляска, охота, чернохвостый олень, карибу, охота из лука, стрельба из лука

Охота на память

Пришло время вспомнить, где вы были и чему научились, отправляясь в сезон охоты

Подробнее

Автор: Джастин Пендлтон

Помечено как:
ОХОТА, Insider, лось, охота, семья, отдаленная местность, общественная земля

Охота на оленя на мула в высокогорной местности в Колорадо, 2019 год

Запоминающаяся охота на колорадского оленя

Подробнее

Автор: Аарон Оглсби

Помечено как:
ОХОТА, Колорадо, олень, охота, ружье, бархат

Устойчивый

Охота на бизонов в Вайоминге, наполненная воспоминаниями, которых хватит на всю жизнь

Подробнее

Автор: Джастин Пендлтон

Помечено как:
ОХОТА, Вайоминг, бизон, охота, охота

Почти промах

Взлеты и падения традиционной стрельбы из лука

Подробнее

Автор: Люк Гриффитс

Помечено как:
ОХОТА, стрельба из лука, традиционная, охота из лука, изогнутый

Охота на колорадского снежного барана 2018

Охота, готовящаяся 19 лет

Подробнее

Автор: Брэндон Греб

Помечено как:
ОХОТА, Колорадо, снежный баран, охота

Однажды в жизни охота на овец в Монтане своими руками

Подходит для тяжелых условий позднего сезона

Подробнее

Автор: Ник Нульф

Помечено как:
ОХОТА, Монтана, снежный баран, семья

Тройка — охота на лося в Аризоне

Неожиданная встреча с другими охотниками приносит пользу.

Подробнее

Автор: Рик Буш

Помечено как:
ОХОТА, лось, Аризона, стрельба из лука, друзья

Охота отца и сына в Вайоминге на лося

История отдачи

Подробнее

Автор: Джастин Пендлтон

Помечено как:
ОХОТА, лось, семья, Вайоминг, бэккантри

Страницы

Истории первой охоты — лучшие истории охоты

Кори Дюкхарт | Дуб мшистый ProStaff

Вы по-настоящему не понимаете, что считаете само собой разумеющимся, пока не увидите, как кто-то впервые испытывает то, что для вас является рутиной.Проведя хотя бы часть ноября каждого года, сколько я себя помню, в оленьем лагере, я многое принимал как должное, когда дело доходило до дня открытия стрелкового сезона. Это всегда будет одна из моих любимых недель в году. Но привлечение нового члена в нашу группу было освежающим напоминанием о том волнении, которое свежий взгляд может вызвать у группы опытных ветеранов.

«Я собираюсь отправиться в Скользкую Скалу», — заявил «Грязный» Дон Эванс, когда мы обсуждали наши планы на день открытия в Западной Вирджинии.«Я должен дать ему еще как минимум один год».

«Я собираюсь навестить Медвежью скалу хотя бы один или два раза на этой неделе, но утром открытия я возьму Рида на Эндрюс Стенд», — ответил его сын Дасти.

Эндрю Рид, или Рид, как мы все его называем, был новым парнем. Наш 30-летний друг, он только что решил заняться охотой. В том же году он прошел курс «Безопасность охотника», и это была его первая поездка в лес.

Я взглянул на Рида, чтобы узнать, следит ли он за разговором между дуэтом Эванс.

«Я понял, — сказал он. «Мистер. Дон прошел мимо камня и однажды поскользнулся на нем и заявил, что это Скользкая скала, и Дасти увидел медведя, когда посещал Медвежью скалу ».

По-видимому, я недооценивал степень Рида в университете Клемсона. В конце концов, он мог бы просто стать охотником на оленей! По иронии судьбы, стенд, который Дасти назвал «стенд Эндрю», вообще не имел отношения к тому факту, что он вел туда Эндрю Рида. Много лет назад другой молодой человек по имени Эндрю охотился в этом месте, и с тех пор мы называем его так.Насколько мне известно, это был первый раз, когда настоящий Эндрю был на стенде Эндрю за пять или более лет. Охотники на оленей такие забавные. Простой опыт в новом месте может стать его именем для местных охотников, и он навсегда станет известен как это просто так для людей, которые часто бывают в этом районе.

В отличие от других ребят, выбор места для охоты у меня был не такой простой. В прошлом году мне не повезло, и я хотел найти новое место, место, на котором я мог бы поставить свой отпечаток, на котором появилось глупое имя, повсеместно известное небольшой группе людей, с которыми я охочусь.Изучив местность, с которой я был лишь немного знаком по спутниковым снимкам и топографическим картам, я нашел красивое седло между двумя каменными стенами, которое для меня выглядело как идеальная воронка для активности оленей.

Я взобрался на тыльную сторону скалы и нашел место, которое, я уверен, Бог построил специально для того, чтобы охотник на оленей мог сидеть. Это был большой валун, уходивший в точку. В конце этой точки камень опустился вниз, образуя идеальную скамейку. На валуне рос тсуга, образуя навес прямо над тем местом, где я планировал сесть.Перед валуном были разбиты бревна и ветви, которые были расположены таким образом, чтобы идеально подходить к замаскированной мешковине, чтобы прикончить слепую. Закончив конструировать слепок на земле, которую я сейчас называю Хэмлок Рок, я посидел несколько минут и легко представил оленя, скользящего по твердой древесине, усеивавшей пол подо мной.

Когда наступило утро открытия, у нас было около 2-3 дюймов снега на земле с температурой выше 20 градусов. Чего еще может желать охотник? Мы все направились к своим местам, и я помахал Дасти и Риду «удачи», когда оставил их у Эндрюс-Стенд и направился обратно в Хемлок-Рок.Я добрался до скалы в 6:25 утра. Долго ждать не пришлось. Не прошло и 20 минут, как я заметил лань, проскользнувшую между деревьями подо мной, как я представлял несколько дней назад. Когда она дала мне точный выстрел всего с 60 ярдов, я послал пулю и смотрел, как она разбегается по седлу. После быстрого поиска я нашел лань и убрал ее с поля. Hemlock Rock окупился.

Мы все собрались в тот вечер и обсудили события дня. Дасти и Рид весь день охотились на Эндрюс-Стенд и ни разу не увидели оленей.Честно говоря, часть меня была этим довольна. Хотя я знаю, что это заставляет меня походить на ужасного партнера по охоте, это не потому, что я хотел быть единственным успешным охотником в своей группе. Мне нравятся все триумфы моего охотничьего лагеря. Однако часть меня хотела, чтобы Рид немного поборолся. Я имею в виду, что это возможно наилучшим образом. Охота — это борьба или, по крайней мере, какая-то ее часть. Я всего лишь хотел, чтобы Рид добился успеха во время нашей недели охоты на оленей. Но я также хотел, чтобы он тоже испытал на себе недостатки.Без минимумов нет максимумов.

Он провел целый день в стойле на холодной горе Западной Вирджинии, не видя ничего, кроме птиц и белок. Хотя это не звучит сложно с точки зрения физических усилий, на самом деле это сложно с точки зрения душевной стойкости. Сосредоточенность в течение дня, поиск движения и стремление выделить время, чтобы это произошло, могут стать испытанием силы воли, особенно в неудобных условиях. В великой схеме охоты охота на белохвостого восточного побережья не является сложной.Животных много, и большинство мест легко доступны, но для начинающего охотника, которому не с чем сравнивать, это самая сложная охота, которую он когда-либо проводил. Легко сказать: «Достаточно, достаточно» и прекратить, когда наступает чистая скука. Я хотел большего для Рида. Я хотел, чтобы он оставался настойчивым, потому что это и есть охота.

На следующее утро мы решили, что Рид поедет со мной, и я отвезу его в Хэмлок Рок. Мы вернулись к слепому, и я посадил его на место стрелка.Мы прибыли примерно в то же время, что и я накануне. Когда свет начал пробиваться сквозь деревья, Рид начал хлопать меня по ноге, чтобы привлечь мое внимание.

«Вы видите один?» Я спросил.

Он указал в общем направлении, но она все еще стояла, и я не мог ее заметить со своего места. Потом она дунула в нас и испуганно пошевелилась в том же месте, где миновала моя накануне. Мы наблюдали, как она немного успокоилась и начала спускаться по седлу. Прямо перед нами она забралась за кусты дубов и, как привидение, исчезла.Он оставался наготове с одолженной «Марлин» с рычажным механизмом 30/30 калибра, все еще сидящей на рукояти для стрельбы, и ждал, когда она снова появится по ту сторону тех дубов.

Рид использовал шведский стол из снаряжения от всех нас. У него был комбинезон от тестя, одежда и ботинки от Дасти и 30/30 от моего отца. Как новичок, я могу представить себе два самых сложных аспекта участия — это начальные затраты на все новое снаряжение и доступ к земле для охоты. Поскольку количество охотников сокращается, важно, чтобы мы все как можно чаще брали под свое крыло новичков и помогали им, насколько это возможно.Рид тоже стоит того. Он быстро обучается, ответственный человек и положительно дополняет нашу группу и охотничье сообщество в целом. Я не против помогать таким людям, как Эндрю Рид.

По прошествии десяти минут олень больше не появлялся, но так же быстро, как она исчезла, появились еще четыре, спускаясь с противоположной стены к нашему седлу. Это было три оленя, за которыми гнался один доллар. Самец вернулся к нам и встал бортом в небольшом отверстии.

«Я получил укол», — шепотом воскликнул Рид.

В глубине души я думал, что это слишком далеко. Не слишком далеко для ружья, но дальше, чем я бы хотел для него на его первом олене. Я хотел чего-нибудь попроще, но здесь нищие не могут выбирать. Он тренировался на таком расстоянии и преуспел.

«Если у вас есть выстрел и вы чувствуете себя комфортно, это ваше дело», — ответил я.

Когда вы уже были на его месте раньше, все может развиваться быстрее, чем вы к этому готовы.Не забывайте следить за тем, куда бежит олень, и отмечать, где он стоял, когда вы стреляли в него, очень важно для восстановления вашего урожая. Тем не менее, это может легко сбить с толку, особенно для новичка. Я хотел убедиться, что делаю это для него, хотя я был так же возбужден, как и он. Я смотрел, как олени отреагировали на выстрел. Он неуклюже вздрогнул, а затем рванул вправо от нас. Я следил за ним изо всех сил сквозь деревья, а затем увидел, как еще один направился влево.В этот момент повсюду бегали олени, и это было немного хаотично.

Я похлопал Рида по спине и сказал: «Хороший выстрел, думаю, ты его поймал».

Я объяснил, что нам нужно немного подождать, пока олень умрет, и что следующие 20 минут будут самыми трудными. Ожидание, чтобы пойти проверить свой трек, — это серьезное душевное страдание. Все воспроизводится в вашем уме, и вы высмеиваете каждое свое движение.

«Тряски уже начались?» Я спросил.

«Да, тряски очень реальны», — ответил он.

Я решил, что, поскольку мы охотимся вдвоем, лучше всего сначала спуститься вниз и исследовать местность. Я хотел, чтобы Рид оставался на месте и указывал мне в правильном направлении, где был олень. Забавно, как лес и местность, на которые вы смотрели два дня, выглядят совершенно иначе, когда вы меняете точку зрения. Я подошел к месту, где Рид указал и помахал мне в нужное место, а затем жестом пригласил его пойти со мной. Крови не было, и уровень моего беспокойства рос.Однако я изо всех сил старался не допустить этого. Я не хотел, чтобы надежды Рида были слишком высокими или слишком низкими. Я старался оставаться во всем «как факт». Я знал, что олень выглядел подбитым после выстрела, но отсутствие крови от пули 30-го калибра и теперь без полной снежной трассы, по которой следовало бы идти, вызывало беспокойство.

Мы пошли по тем снежным следам, которые у нас были, и когда они исчезли, я пошел по следам сквозь листья. Я не был уверен, что мы находимся на правильном пути.Это так же легко могло быть одним из тех, кто так же сильно хотел уйти из этой области. След снова повернул влево и снова погрузился в снег.

Когда мы достигли снега, я указал Риду: «Кровь и добрая кровь!»

В этот момент олень брызгал кровью с обеих сторон следа. А потом я засунул ногу себе в рот.

«Мы собираемся достать этого оленя, он сильно истекает кровью», — сказал я.

Я увидел, как загорелись глаза Рида, и мне сразу захотелось ударить себя.Я искренне думал, что мы собираемся достать оленя, но я также видел безумные вещи и полностью высыхал следы крови. Взлеты и падения кровавого следа могут быть эмоциональными американскими горками, и я не хотел направлять его поездку ни в одном направлении. Но все это подошло к концу через несколько мгновений, когда мы посмотрели перед собой и увидели, что его олень, коряво выглядящий трехочковый, который наверняка был бойцом. Он был широким и определенно в какое-то время имел больше, чем три оставшихся у него очков.Это был доллар с характером, а теперь доллар с историей. Это такие истории, которые превращают охотника на оленей в охотника на оленей.

Первые истории об оленях никогда не забываются, даже незначительные детали цепляются за вас на протяжении многих лет. И хотя я знаю, что это будет история об охоте на оленей, которую Рид никогда не забудет, мне интересно, понимает ли он, что это будет история, которую я никогда не забуду. Участие в нем напомнило мне не принимать эти переживания как должное. Это вызвало воспоминания и чувства того, что было 21 ноября годом ранее, когда я был 12-летним мальчиком, стрелявшим свой первый доллар с той же заимствованной суммой.30/30 Марлин. И это воодушевило меня на будущее. Мой сын скоро будет с нами в оленьем лагере. Думаю, когда придет время, мы с Ридом предложим ему винтовку.

грубых ошибок: смешные (и странные) ошибки, которые стоили мне оленя | Охота на оленей

Итак, когда дело доходит до охоты на оленей, обычным клише является то, что писатели, редакторы, ведущие охотничьих шоу и другие «профессионалы» индустрии активного отдыха во всем разбираются. У меня вопрос — писатели-любители уже во всем разобрались, а? Мой ответ на мой вопрос — Ба.Ага. И нет.

Конечно, большинство из нас кое-что знает. Мы понимаем биологию шейки матки. Влияние погоды, режима луны и других факторов на поведение оленей. Система пищеварения белохвостов и режим их питания. Типичное поведение взрослых козлов в постели. Баллистика на разные калибры. Процесс настройки лука. И так далее. Тем не менее, игра, которую мы преследуем, все еще обманывает, уклоняется, перехитривает, обманывает, уклоняется и унижает нас. Мы по-прежнему проваливаем охоту, задуваем оленей и делаем достаточно ошибок, чтобы заполнить книгу.Вот некоторые из моих самых унизительных и, возможно, неприятных промахов.

Если не можешь посмеяться над собой …

Зомби-баксы

Я был ребенком. Я почти ничего не знал об оленях, кроме того, что они вышли в поле, а вы их застрелили. И именно это, как я думал, произошло на этой охоте. Олень вышел на кукурузное поле. Я нажал на курок, и олень тут же упал, как добрый дохлый олень. Ой. Холлерс.За этим последовала вся сцена с деревенщиной. А потом, примерно через 30 секунд, прямо у меня на глазах возникли ходячие мертвецы. Олень помчался с поднятым хвостом, как ни в чем не бывало. В шоке и изумлении, уткнувшись подбородком в грязь, я наблюдал, как гигантский 8-указатель мэйнфрейма исчез из моих глаз, как призрак в тумане.

На первый взгляд, это не было смешно. По крайней мере, это не стало комичным, пока я не осознал, что произошло. Я безрезультатно искал кровь. Я и еще трое искали два дня без особого удовлетворения.Спустя несколько недель очень хорошо осведомленный охотник на оленей сказал, что, возможно, пуля прошла прямо над спиной оленя или прямо мимо его головы (я нацелился в плечо), и удар пули временно дезориентировал оленя.

Это хорошо!

Как упорный охотник с луком, это одна из тех историй, которые я ненавижу рассказывать. Но я солгал бы себе и всему миру, если бы не признал, что это произошло. К тому же у меня есть видеоклип об этом инциденте, который навсегда напомнит мне о тревожной ошибке.

Олени копошились на сельскохозяйственных полях вокруг меня. Вскоре из канавы выскочил красивый 8-очковый и прошел мимо. Я натянул лук, подумал, что заблокировал жизненно важные органы оленя, и нажал на спусковой крючок. Стрела летела красиво, прямо между стойками козла, словно идеально забитый мяч, и зарылась в насыпь за ней. Находясь в состоянии шока, все, что я мог сделать, это поднять руки, как рефери НФЛ, и сказать: «Это хорошо». Олень не смеялся.

Я слышал истории о том, как пули и широкоголовые снаряды попадали — или почти попадали — в рога, потому что стрелок смотрел на стойку. По сей день я до сих пор не помню, как моя визирная булавка прыгала вокруг головы этого оленя. Я просто виню в этом (ужасно) натянутый выстрел. Или, может быть, стрела попала в конечность, треснула или потеряла флюгер — все, что могло бы оправдать плохой выстрел, кроме моей ужасной производительности.

Должен сказать «Мех»

Олени — хитрые животные, особенно во время гона.Один самец с обратной рукой, на которого я охотился несколько лет назад, избежал моего гнева, когда он гнался за кокетливой лань вокруг деревянного дна подо мной.

За ними ухаживали довольно долго. Почти готовые бросить пакет попкорна и насладиться представлением, они, наконец, бросились ко мне. Он стал действительно западным, очень быстро, когда я наугад нащупал свой лук. Я наконец отступил, когда они пробили не одну, не две, а три разных 20-ярдовых стрелковых коридора. Вот так их и не было. Печальная часть? Однажды я даже не сказал «эээ» в адрес этого злодея.

Я не делал этой ошибки дважды. На самом деле, годы спустя, это «мэ» не помогло, и все быстро переросло в полномасштабное «хээээй» во всех моих легких, просто чтобы заставить оленя остановиться. Что ж, остановился он и вошел в кузов грузовика.

Получение загрузки

Я арендовал несколько мест на протяжении многих лет, но большинство мест, на которые я охотюсь, находятся с разрешения или на государственной земле. Один год я охотился за землей, на владение которой у меня и у многих других было разрешение.Это был день открытия оружейного сезона. Я только что поселился в том месте, которое считал отличным местом для наземной охоты.

Тридцать минут спустя вошел помещик и сообщил мне, что собирается поохотиться в этом месте. Слегка обострившись, но полностью понимая (все-таки это была его земля), я собрал свои вещи и стал бить ногами.

Итак, я пошел к соседнему участку, на который у меня было разрешение, забрался на стоянку, наблюдал за большой оленьей собакой до 10 ярдов и распилил конечность пополам своим марлином.30-30. Олень убежал. Мертвая конечность болталась на ветру. Вскоре после этого оскорбление травмы пришло в виде сообщения от землевладельца, в котором говорилось, что он убил 150-сантиметрового оленя прямо там, откуда меня выгнали. «День был тяжелый, но я был счастлив за помещика, получившего белохвостку. Действительно. Я был. Пинки клянусь.

Урок усвоен? Носите с собой четырехлистный клевер, натирайте кроличью лапку, курите ладан, вешайте подкову или носите раллийные шапки. Кроме того, накопите достаточно денег, чтобы купить и арендовать охотничьи угодья.Или просто улыбнись и смирись, когда случится дерьмо.

Безопасность спасает жизни

Через несколько дней после предыдущей истории, симметричный, 145-дюймовый 8-указательный стрелок шириной 21 дюйм пролетел передо мной по кукурузному полю. Я взвел курок, дал ему хорошее «мех», чтобы остановить оленя, и нажал на курок. Нада. Снова взвел курок. Еще раз нажал на курок. Опять нада. Я не снимал предохранитель и чувствовал себя настоящим бездельником, когда олень прыгнул прочь невредимым.

Что еще хуже, он побежал обратно через кукурузное поле через 30 минут, но слишком далеко для выстрела.Я сидел в первом ряду на большом шоу, когда оно пересекало черту собственности и меня застрелил сосед, который охотился впервые. Это, друзья мои, вселило в меня самосвал огромную уверенность как в охотника, который уже довольно давно занимается подобными вещами и пишет об этом.

Взломанная передача

Я попал в тяжелую аварию в колледже. Заработал мне захватывающую поездку на вертолете в больницу. Веселая штука. Не весело — мой дульный погрузчик сидел на сиденье грузовика, когда грузовик делал пять полных, сквозных летних пробегов по шоссе со скоростью 55 миль в час.Он получил удар, но сначала я этого не осознавал.

Через некоторое время после выздоровления я решил поохотиться с этим ружьем. Я произвел один выстрел в стрельбище. Яблочко. Primo. Готов идти. Затем я пошел на охоту и пропустил одну из самых толстых собак, которых я когда-либо видел. И она была близка. На 50 ярдов близко.

Я думал, что я хороший охотник, мы пошли на стрельбище, чтобы проверить мое ружье, и я прожег коробку, полную сабо. Я никогда не набирал трубку. Нога влево. Нога вправо.В грязи. Только в 1863 году я потратил на порох и свинец больше денег, чем генерал Ли, когда понял, что кольца прицела сломались. Несмотря на то, что они были в основном скрыты от глаз, это все равно была одна из самых досадных ошибок, которые я допустил на стрельбище.

Поймали с опущенными штанами

Вы знаете тех парней (а может, девушек), которые ругаются, писая в бутылку, когда охотятся на оленей? Да, я не из их числа. Пока мы не охотимся за городскими и пригородными местами, я тот парень, который позволяет ему сорваться прямо с дерева.И я обычно стремлюсь к той царапине, за которой часто охотюсь. (Примечание: человеческая моча не пугает оленей, что бы ни говорил ваш опытный товарищ по охоте.)

Итак, я освежал скандал, когда передо мной на тропе материализовался большой олень. Вот я, спустив штаны, посреди ручья, поливаю маргаритки на всеобщее обозрение, и одна из самых хороших белохвостов на ферме заставила меня привязать меня. Все, что я мог сделать, это разгрузить мочевой пузырь, поскольку олень выбежал из моей жизни — вероятно, покрытый шрамами от того, что он только что увидел.

Конечно, это одна из версий истории. Еще одна — желтая вода разлилась повсюду (и на все), когда я нырнул за луком, пытаясь исправить свой самый печально известный промах.

Только я — и этот олень — когда-либо узнаем правду. Думаю, через год сосед убил оленя, значит, все своевольные свидетели мертвы.

Эй, наблюдатель за птицами

Как фотограф / видеооператор, я много времени провожу за камерой. (Я не просто охотник на оленей с карандашом.) Тем не менее, у меня есть замечательные кадры оленя — я должен был выстрелить — который ускользнул, потому что я просто забыл … нажать на курок. (Вставьте сюда смайлики лицом в ладони.) Честно говоря, у меня нет оправдания этому. Все, что я могу списать на это, — это пребывать в настоящем моменте и наслаждаться восхитительной красотой божественной сцены, которая украсила мои пораженные трепетом глаза.

The Celly

Последняя неприятная история об оленях, которую я планирую раскрыть, стоит многим охотникам за оленями их метки. Это ужасный смартфон — объект, который спасает больше оленей, чем когда-либо могла бы сделать компания PETA.

Ну, это случилось и со мной. Олень, которым я наверняка украсил бы кузов грузовика, проскользнул мимо, пока я просматривал фотографии баксов, убитых другими охотниками. Думаю, это было моим наказанием за то, что я завидовал всем этим мертвым оленям из соцсетей.

Какая ирония? Эта белохвостка питалась огромным яблоневым садом. Все это время я просматривал свой Apple iPhone.

Дары дикой природы: великие охотничьи истории

Сборник знаменитых писателей делится своими лучшими рассказами о любимых товарищах по охоте, наставниках, лагерях и заветном снаряжении.Авторы этих рассказов переносят воображение читателей в лагерь карибу на Аляске, равнины антилоп в Монтане, конные охоты и замерзший оленьий лес Среднего Запада.

Постоянный спутник

Первый лук автора сотнями тысяч выстрелов научил его не только охотиться, но и жить.

Т. Эдвард Никенс

Он должен был быть одним из первых. Компания Bear Archery производила свой рекурсивный лук Black Bear с 1972 по 1978 год, а на Рождество 1972 года я забил один как часть набора со стрелами, который мои родители заказали из Sears Wish Book.В первый раз, когда я выстрелил, я стоял на заднем дворе в своей пижаме, рождественское солнце едва касалось верхушек деревьев, когда я метнул стрелу в тюк сена, который там положил мой папа. С натяжным грузом в 50 фунтов лук был слишком тяжелым для 11-летнего ребенка, чтобы его натянуть и удержать, но я настоял на том, чтобы лук был достаточно тяжелым, чтобы убить оленя. И дюйм за дюймом, день за неделей месяц, я работал на полную мощность. С тех пор, пока я не ушел из дома в колледж, я стрелял из этого лука Черного Медведя почти каждый день.

Для большей части моей юности мало что значило так сильно, как плотная группа стрел.Когда я мог соединить Робин Гуда одну кедровую шахту Порт-Орфорд с другой, я отступил на пять шагов и начал снова. Это было в пределах городской черты, и дети, проезжающие по дороге на футбольную тренировку, кричали: «Природный мальчик!» в насмешку. Я выдержал насмешки. Пятнадцать ярдов, 20 ярдов, 25.

Старожил: Первый изогнутый лук автора все еще может стрелять. Джим Голден

Я вступил в спортивный клуб Fred Bear Sports Club и бродил по лесу за домом, стреляя в пни. Я убил кроликов, белок и одного голубя, которого сбил в полете, с помощью стрелы от гриппа с наконечником одной из гигантских птичьих голов из проволоки.Я стрелял и стрелял — из-за прыщей и юношеской тревоги, а также из-за скорби ранней смерти моего отца. Выстрелил сквозь слезы, когда Дениз Герли бросила меня ради Билла Джарретта. Тридцать ярдов, 35. Стрелял до тех пор, пока «природный мальчик» не стал почетным знаком.

Я никогда не убивал оленя этим луком, но как я старался. В 1970-х годах популяция оленей в Северной Каролине восстанавливалась, но поймать одного из них в радиусе действия лука было непростой задачей. Я охотился от прибрежной равнины до гор Уухарри, взбираясь по деревьям с помощью самодельной подставки для лазания.В конце концов я капитулировал перед трехконтактным луковым прицелом и заточил Bear Razorheads на точильном камне из Арканзаса. Но ближе всего к убитому стрелой оленю я подъехал с моим наставником Китом Глисоном к кукурузному полю округа Гейтс в темноте. Наш приятель Эд Крэбтри вошел в свет фар грузовика и протянул кончик измазанной стрелы, чтобы поразить его кровью оленя, которого он застрелил. Все эти часы на заднем дворе идея убийства крупного зверя была абстрактной. Но в окровавленной стреле нет ничего абстрактного.Я был так взволнован, что после утренней охоты поставил переносную мишень возле того самого кукурузного поля и выстрелил, выстрелил и выстрелил.

Со временем я перешел на блочный лук и низложил этого любимого Черного Медведя до лука. Позже я хранил его в старом жестком футляре и таскал из дома в дом. Более 20 лет он лежал в темных углах различных подвалов, пока я не повесил лук в комнате моего сына, когда он был маленьким, своего рода талисман, сила которого, как я надеялся, могла передаваться из поколения в поколение.Я снимал это время от времени, после сказок на ночь с Марки и Джеком. В тусклом свете ночника в коридоре я натягивал лук, ослаблял хватку и наводил воображаемую стрелу.

Этот лук открывал дверь, ведущую из моего заднего двора в пределах города в безграничный мир лесов, прерий и тундры. Но это не просто превратило меня в охотника. Это научило меня дисциплине. Ценность процесса. Бремя и награда целеустремленности.

В какой-то момент, когда я учился на лучника, я записал на учетную карточку шаги, которые нужно выполнить для хорошего выстрела, и приклеил их к плоской конечности, которая стояла передо мной в полном натяжении, чтобы я мог их прочитать.Это было более 40 лет назад, но кое-что не изменилось. Твердая позиция. Концентрат. Плавная тяга. Выполнить.

И сделайте пять шагов назад, когда вызов исчезнет.

Одиночка: одиночный бык-карибу перемещается по тундре. Дональд М. Джонс

Как судьба подарила мне день без дел

В отдаленном лагере карибу на Аляске автор ловит передышку и рано уезжает, а затем извлекает из этого максимум пользы

Дэвид Э. Петзал

Время от времени, какая бы сила ни управляла нашей судьбой, дает охотнику передышку.Вы забиваете свой ярлык на ранней стадии, а затем идете бездельничать в лагере, пока все остальные выходят и ломают себе горб под дождем, снегом и холодом. Однажды я провел в лагере карибу примерно в 70 милях к востоку от Диллингема, Аляска, в начале 1990-х.

Карибу — воздушные существа, и охота на них — это праздник или голод. Они могут пройти прямо через ваш лагерь в составе бригады, или вы можете идти до смерти и никогда не увидеть ни одного. В этот раз я накануне без особых усилий убил хорошего быка-карибу.Мы прокатились на лодке. Я прошел по короткой тропе к вершине обрыва, который выходил на традиционную переправу через реку карибу. (Карибу — большие приверженцы традиций.) Мы планировали подождать там, пока что-нибудь не обнаружится, но не успел я залезть в зал, как по тропе к реке появилось небольшое стадо с быком во главе. В подобной ситуации предусмотрительный охотник ждет, пока стадо переправится через реку на вашу сторону, чтобы вам не пришлось прыгать в воду, чтобы вытащить мокрое 300-фунтовое животное.

Обязательно, бык переправился, и я выстрелил, и на этом охота на Дэвида закончилась.

На следующий день у меня была возможность пойти куда-нибудь с двумя другими охотниками или прогуляться. Я выбрал последнее, так как одним из гидов был пересаженный Монтанан, которого мы назвали Энерджайзер Банни, потому что он шел очень быстро, никогда не останавливался и никогда не замедлялся.

И хлеб я сделал. Спустя почти четверть века мне трудно сказать, почему мне так понравился тот день. Возможно, это было просто пребывание в настоящей пустыне.Как я уже сказал, ближайшим городом был Диллингем с населением около 2600 человек, добраться до которого можно было только на самолете или на лодке. С таким же успехом я мог бы быть на Марсе. В небе не было ни самолетов, ни звуков, кроме ветра, плеска рыбы и стука разбойников.

Я помню, как сидел и смотрел на реку, текущую мимо лагеря. Я помню, как искал что-то на обед и нашел банку аргентинской говядины (по крайней мере, так было написано на этикетке; я сомневаюсь), которая была примерно на одну треть хрящевой, на одну треть жирной и на треть — с солью.Это было потрясающе. Дрова на время колю.

Около 3 часов прекрасный солнечный день потемнел, и пошел дождь. Налил. Я развел огонь в нашей палатке и по одному в каждой из двух других палаток. Тогда же прибыли другие охотники и проводники, промокшие до нитки, измученные бегством вверх и вниз по каждой горе в пределах видимости, без карибу, чтобы показать это.

Я, однако, был сухим, отдохнувшим и самодовольным, изрыгивая аргентинское таинственное мясо и выражая сочувствие, которое я не испытывал к их страданиям.

На следующий день мы разбили лагерь и поплыли вниз по реке навстречу самолету. Думаю, именно в этой поездке мы ждали самолет на отмели, и было холодно, поэтому мы разожгли ревущий костер. Когда пожар разгорелся, из тростника вышел лось-бычок и стал наблюдать за ним вместе с нами, одним из членов банды.

Оглядываясь назад, я пытался понять, что сделало этот день подарком. Наверное, это просто перерыв. В этой жизни не так уж много перерывов.

Череп и хром: сувениры из многолетней охотничьей традиции.Джим Голден

Мудрецы прерий

После 30 лет охоты на антилоп с одними и теми же друзьями, основное внимание уделяется не заполнению тегов, а чему-то более богатому.

Кейт Маккафферти

Джон Торп положил начало традиции. Водитель грузовика с половиной Монтаны, разворачивающейся перед его лобовым стеклом каждую неделю, он заметил антилопу, стоящую на страже на высокой скамейке, нащупал бирку в кармане и нашел нужную дверь, чтобы постучать. Владелец ранчо Роджер Индреланд выглядел так, будто родился в тряпке.Он был солью земли, как и Джон, парень с фермы, выросший в Северной Дакоте. Рукопожатие более 30 лет назад, и с тех пор мы охотимся на эти смешанные травы прерии.

Нас пятеро: я и Джон, Декан-центр, Майк Коннелл и Тед Хэнсон. Мы начали здесь как молодые люди, которые делали упор на стрельбу прямо и висящие рога, но со временем это изменилось. Как и во всех охотничьих традициях, здесь меньше внимания уделяется игре, а больше — ритуалам и воспоминаниям.Поход под звездами, стебель, выстрел, вытаскивание ножей и рукопожатие — все это. «Следующий год. Следующий год.» В какой-то момент вы понимаете, что сезоны, которые вы оставили для этого, конечны, и перекрестие прицела смещается, увеличивая те аспекты охоты, которые не имеют ничего общего с нажатием на спусковой крючок.

Этой осенью я впервые за много лет пропускаю день открытия. Моя 96-летняя мать медленно тускнеет, как черно-белые фотографии, на которых она изображена в детстве, и я не хочу покидать пределы досягаемости камеры, чтобы поохотиться, на случай, если мне позвонят, и я знаю, что это произойдет.

С началом дня окна в прошлое открываются, и я выхожу с ними в прерии, хотя бы в духе. Я знаю ритуал перед охотой, он никогда не меняется. Поднимаясь в 4 часа, я проезжаю два квартала до дома Дина, где он стоит в своих больших шерстяных штанах. Он бросает свое снаряжение, и мы направляемся на восток, мимо южных выступов Безумных гор. Когда мы въезжаем на подъезд к владельцу ранчо, в доме все темно, нет никакой жизни, если не считать встречной собаки с ранчо, я рассказываю Дину ту же историю, что и всегда, потому что собака мне напоминает.

У меня всегда была привычка оставлять игровую тележку в моем незапертом грузовике на случай, если она кому-то понадобится раньше меня, а затем я кладу ключ под правое переднее колесо. В то утро, о котором идет речь, я подстрелил хорошего оленя, одел его и прошел пешком 3 мили до ранчо за телегой, но обнаружил, что двери заперты. Подозрение пало на собаку. Возможно, он видел, как я кладу ключ. Это был тип, который запирает и отпирает двери с помощью кнопки. Мог ли он зажать, заперев двери зубами, а затем сбежать со своим призом?

Вскоре владелец ранчо Роджер; его жена Бетси; и их белокурые дочери рыскали по двору во время охоты за пасхальными яйцами в октябре.Я наконец нашел ключ там, где его уронила собака, примерно в паре сотен футов от Explorer. Мы все хорошо посмеялись, и я помню, как оглядывался вокруг: Сумасшедшие, покрытые снегом, наклонные откосы невероятно крутые и красивые, и этих хороших людей, которые обрабатывали землю и были достаточно любезны, чтобы поприветствовать меня на ней и даже помочь найти мои ключи, и я подумал, что я очень удачливый человек.

Среди самых ценных моих воспоминаний — времена, когда в нашу группу вошли мой сын Том и дочь Джона Рэйчел.Они начали охоту с нами, когда им было 12. Оба застрелили здесь свою первую антилопу. Я помню, как вытаскивал козла Тома и любопытный скот, загораживающий лунный свет, Том держался рядом со мной, подозрительно глядя на бочкообразных животных. Рэйчел, как она часто говорила, в охоте нравилось все, «кроме прогулки».

Тому слишком нравилась прогулка, и иногда по утрам, когда мы преследовали стаю антилоп, мы делали этот шаг слишком много, и животные уносились прочь.Мы тащились обратно к грузовику на обед, а затем снова выходили вечером в сопровождении, на небольшом расстоянии, женщины, которая владела прилегающим участком и гуляла со своей кошкой по вечерам. Она пожелала Тому удачи и повернулась, чтобы вернуться, и когда она взошла на небольшой холм, который скрыл ее из виду, мы с таким же успехом могли быть единственными людьми на Земле. Мы гуляли по пустому ландшафту, чтобы постоять на страже, надеясь, что антилопа пройдет мимо. Обычно так и было.

Но наши дети выросли и уехали, чтобы обзавестись собственными семьями.Я теперь дедушка, и хотя Том по-прежнему каждый год приезжает со мной поохотиться на лося, он уже несколько лет не охотится на антилоп.

Здесь, на равнинах, мы снова вернулись в ядро ​​нашей группы, и в нашей тени нет никого. Более поздние поколения теперь целятся кончиками пальцев; добыча, которую они ищут, находится на экране. Их отношение к природе влияет на саму землю. Владельцы многих работающих здесь ранчо держатся за них за ниточку, пока один за другим продвигаются их дети; скотоводческая жизнь просто не для них.Подождите еще год, надейтесь, что акр вырастет, и продайте его подразделению. Страна Большого Неба, с каждым годом становится все меньше.

Но пока что наш уголок мечты остается нетронутым, даже если дары первого дня больше не сосредоточены в области действия. Несколько лет назад, глядя на чашу огромного бассейна, я наблюдал, как барсук копает яму, а земля летает. Барсук, стоя на четвереньках, чтобы оценить свою работу, скакал вокруг норы, словно ему принадлежала прерия.В другой раз я наткнулся на город луговых собачек и сел обедать, пока один, затем другой, затем еще один выскакивали из своих нор, чтобы запечатлеться на снегах гор. Я слушал, как они перекликаются друг с другом, пару часов. Я в тот день подстрелил антилопу? Или в тот день, когда я увидел барсука? Не имею представления. Я также не помню съемки одного дня, когда Дин Центр вручил мне изысканно вырезанный предмет своей работы по дереву, гильзу для патронов из кленового дерева со съемной деревянной пулей в ознаменование публикации моего второго романа.Мне не раз приходило в голову, что с таким же успехом можно поохотиться. Кровь с возрастом остывает. В наши дни антилопы, оказавшиеся в пределах досягаемости моей винтовки, очень часто выходят из нее, и я не чувствую себя беднее из-за того, что не нажал на спусковой крючок.

В этом году, конечно же, не о винтовке. Это о моей матери, которая втиснула эти воспоминания об охоте в надлежащую перспективу. И так проходит день, благословенно не прерываемый телефонными звонками. Но потом, примерно в 10 часов ночи, я слышу стук в заднюю дверь.Я включаю свет на крыльце. Там стоят Джон и Дин, большая антилопа-самка, лежащая на траве между ними.

«Где ты ее хочешь?» — говорит Джон.

Мне помогли повесить антилопу. Мы все пожимаем друг другу руки и говорим: «В следующем году». Я возвращаюсь на кухню и смываю кровь с пальцев. Жена звонит из спальни, чтобы спросить, кто пришел так поздно.

«Мудрецы несут дары», — говорю я ей. «Антилопа».

«Не золото, ладан и смирна?»

Честно говоря, я не знаю, что такое ладан и мирра.Но я знаю, что золото, в конечном счете, всего лишь цвет, и возвращаюсь в постель, уверенный, что стал богаче.

Редкие птицы: пара диких бобов в свете раннего утра. Аарон Хитчинс / Rockhouse Motion

Lil’s Last Hunt

Во время последней прогулки с семейной птичьей собакой автор получает возможность увидеть период расцвета охоты на перепелов.

Уилл Брантли

Я как раз достаточно взрослый, чтобы увидеть конец охоты на южных перепелов. Да, есть еще несколько плантаций, где мужчина может стрелять в остроконечного бобуайта, но охота на птиц, как это делал отец, уже быстро угасала, когда я родился.Папа это предвидел. Овсяница, койоты, чистые ограды и аренда оленей, казалось, сговорились против охотников на перепелов. Когда мы с братом были маленькими, папа сказал маме: «Я не заставлю мальчиков играть в мяч, если они не хотят. Но, по крайней мере, однажды они пройдут стайку птиц над остроконечной собакой ».

Я учился в средней школе, когда у него родились два последних щенка. Сал был бело-лимонным английским пойнтером, представителем породы: упорный, с хорошим носом и равнодушие к привязанностям.Лил был маленьким сеттером Ллевеллина. У нее не было чистого драйва Сэла, но ее нос был достаточно хорош. Более того, она хотела доставить удовольствие. Пока Сал охотился с тобой, Лил охотился за тобой. Однажды, когда она была маленькой, папа поправил ее за то, что она пометила грудку перепела зубом. Ее чувства были настолько обижены, что с тех пор она только осторожно поднимала мертвую птицу, чтобы показать ее вам, а затем клала ее обратно на землю.

Иногда после школы я брал с собой Лил на охоту. В нескольких минутах ходьбы от дома было несколько бухт, и поскольку она работала рядом и всегда приходила ко мне, я никогда не боялся ее потерять.Удачный день — убить одну-единственную птицу.

Охота с обеими собаками была зарезервирована на выходные и рождественские каникулы, когда я ехал на грузовике с папой и его приятелями в течение часа или больше до последнего из их лучших мест — ферм, которые, безусловно, были лучше . Мы отстреляли перепелов, и сложился мой образ настоящих охотников за птицами. Эти парни ругались и спорили. Они не уносились, потому что два снаряда затрудняли убийство трех птиц на подъеме.

В любом случае такой подвиг казался мне невозможным, поскольку смывающиеся бухты растворялись в кустах.Обычно я стрелял из пистолета, но лучшее, что у меня когда-либо удавалось, — это удачный дубль с единственным выстрелом. «Выбери одну птицу, а потом другую», — говорил папа. «И всегда будь готов к позднему».

Но с каждым сезоном количество миль между очками увеличивалось. Сэл, с желтым лицом, первой показала седину на морде. Я получил водительские права, и мы с друзьями открыли для себя лодки и приманки для уток. Я прекратил охоту на перепелов со стариками. Папа часто дразнил меня и спрашивал: «Зачем кому-то вставать так рано, чтобы подстрелить жирную утку, если они могут охотиться на птиц?» Но он знал.

Папа отдал Сал, когда я учился в колледже. Лил удалился в дом. После жизни в питомнике она стала спать на подушке у изножья кровати моих родителей. В один осенний уик-энд, когда я был дома из школы, мне позвонил приятель и сказал, что он сбрасывал стаю птиц, охотясь с луком на ферме своей бабушки.

Место занимало всего 70 акров, с небольшим бобовым полем и густыми зарослями ежевики, свойство напоминало прошлое. Лил ехала на заднем сиденье моего грузовика, чтобы добраться туда, и когда мы припарковались, она отскочила прямо к зарослям ежевики и была на месте к тому времени, когда наши ружья были заряжены.Когда стая вспыхнула, стрельба прошла легче, чем я помнил. Я сбил двоих. Мы взяли пару синглов и двинулись дальше.

Всего за два с половиной часа мы нашли три бухты. Последняя кипела на стойке добровольцев кобе леспедезы, прямо у носа Лил. Мои первые две птицы упали перьями из желто-коричневых перьев. От выстрелов поднялась запоздавшая птица, и когда она кренилась слева направо, я сбил ее своим последним снарядом.

Лил не стал бы приносить к нам птиц; этот урок ее юности был глубоким.Итак, мы с трудом подобрали их, смеясь, когда она нашла каждого, подняла его и осторожно положила обратно на землю. Наши жилеты были переполнены. Это был лучший день охоты на птиц, который я когда-либо видел.

Это было также последним, как для Лил, так и для меня. С тех пор я не охотился на перепелов, а в прошлом году Лил провела в основном свернувшись калачиком на теплой подушке. Чтобы по-настоящему понять «старые добрые времена», вам нужно прожить их хотя бы днем. На пару часов на закате ее жизни это был подарок Лил мне.

Призовые сувениры: коллекция, переданная автору. Джим Голден

Охота с Поппой

Лучше поздно, чем никогда, автор получает выход, которого она всегда хотела, и многое другое

Натали Кребс

«Если мы не найдем белок, мы вернемся в хижину и отстрелим их с кормушки для птиц», — сказал дедушка, когда мы шли в лес, и сверкнул мне злой ухмылкой. На Поппе была выцветшая рабочая рубашка под джинсовым комбинезоном, настолько ярким, что они, должно быть, только что сошли с полки в Tractor Supply.Он увенчал наряд приземистой фуражкой дальнобойщика, а на сгибе локтя он держал дробовик. Это была только первая неделя сезона мелкой дичи, но эта охота давно назрела.

Мы спустились по двухколейной дороге, которая делит пополам 40 акров земли моего дяди, участок твердой древесины, зажатый между государственной автомагистралью и сосновой стеной, которая отмечает национальный лес Хузье. У меня был «Сэвидж» 22-го калибра, и Папа считал этот выбор глупым. Подходящее орудие было итальянским калибром 20-го калибра, в частности, Чарльз Дейли Филд III, который он нес.Это было немного больше / меньше того, что он спас от дворовой распродажи в год моего рождения.

Удовлетворенный тем, что мы прошли достаточно далеко от хижины — около 50 ярдов, — он опустился на мертвый дуб рядом с двухполосной полосой. Ружье лежало на его коленях 85-летнего. Я присоединился к нему и откинулся назад, чтобы обыскать ветки наверху. Вскоре мои мысли начали блуждать, как и все мысли охотников, когда пора ждать.

Шутка (а может, и вовсе не шутка) о том, что выскакивают дворовые белки, не было тем, чем Кларенс Кребс баловался, когда я был маленьким.Поппа всегда был суровым немецким инженером-католиком с восемью детьми, а затем с 17 внуками, но не время для ерунды. В ранние годы я избегал его или мало говорил, когда это не помогало.

Потом Поппа ушел на пенсию, что сильно его подбодрило. Но процесс был похож на опадание листьев у бука — на это потребовалось время. Шутки становятся все более распространенными, хотя я все еще мог сказать не то. Однажды я сказал ему, что хочу стать архитектором; он ясно дал понять, что я не хочу этого делать. По его словам, архитекторы придумали проблемы, которые инженеры должны были исправить.Я просто кивнул. Позже, когда он услышал, что я хочу стать писателем, он вообще ничего не сказал.

Шорох привлек мое внимание к высокой ветке, где лапы суетились за сеткой из листьев. Я прошептала, а затем вспомнила, что Папа, вероятно, не услышит, если я сделаю три выстрела в воздух. Я похлопал его по плечу, и мы спорили, кто будет стрелять. Я выиграл, отложив винтовку. Белка дернулась, и Папа нажал на курок.

Чтобы встретить меня здесь, он проехал через реку Огайо по мосту, который помог построить.Поппа часто проводит выходные, ухаживая за фермой и добросовестно соблюдая «счастливый час» перед ужином. Однажды, когда я стал достаточно взрослым, чтобы без проблем расколоть пиво, Поппа научил меня пить его, наклоняя голову вместо бутылки. Он настаивает, что здесь круче. В другой раз он позвал меня сесть рядом с ним на крыльце.

«Я знаю, что ты любишь старые вещи», — сказал он, вкладывая мне в руку мешок с дробью. Внутри были два потрепанных колокольчика на кожаных ремешках, латунный крик перепела и металлическая булавка, на которой выпуклыми буквами было написано «Штат Кентукки».На булавке были указаны лицензии Поппы на охоту и рыбалку 1945 года, написанные аккуратным почерком, и штамп с уткой 1946–47 годов. Каждый стоил 1 доллар. Я считал даты. Его отец умер в 1944 году, сразу после того, как Поппе исполнилось 14 лет. Он охотился в основном сам в 45 и 46 годах.

«Вы не обязаны их хранить», — сказал он. «Я не знаю, что ты с ними будешь делать».

Я запротестовал и прижал их поближе, фамильные реликвии, которые некоторые могут принять за хлам. Под холмом, где мы сидели, были похоронены две бриттани Поппы.Он часто рассказывал мне о пародии на современные электронные ошейники, когда нет ничего приятнее этих звенящих колокольчиков. Рядом с нами сидела моя бабушка, потерявшаяся в тумане болезни Альцгеймера.

Листья взорвались, и белка не пострадала, скребясь по стволу. Лицо Поппы затуманилось. Я вовлек его в эту прогулку, в нашу первую совместную охоту на белок. Когда они достигли совершеннолетия, он взял на охоту некоторых своих внуков на белок, но ни один из них не увлекся охотой. Его внучка сделала это, но он никогда не просил меня поехать.Поэтому, когда мне было почти 25, я потребовал от дедушки поохотиться на белок. В конце концов, он убил одного, а я ни разу не выстрелил. Это было идеально.

Несколько лет спустя Поппа позвал меня к верстаку, где лежал чемоданчик с пистолетом. Внутри было немного больше / меньше. На спусковой скобе была бирка в той же руке, что и охотничьи лицензии, теперь она слегка покачивалась. На нем было написано: «Этот фиксированный штуцер 20 калибра предназначен для Натали. —Поппа

Позже я узнал, что он намеревался оставить мне Чарльза Дейли в своем завещании.Он наклеил на него ярлык и запер до того несчастного дня. Вместо этого папа уговорил его получить немного радости от передачи и подарить ее мне сам. Так он и сделал. С каждым подарком он передавал свои воспоминания кому-то, кто их жаждал, прежде чем они ничего не значили ни для него, ни для кого-либо еще.

В последнее время, когда я вижу его, обычно со стаканом Wild Turkey в руке и включенными слуховыми аппаратами, он начинает говорить: «Ой, ты еще не все время охотишься, не так ли? Бегает повсюду? Это не правильно.Вы не хотите заниматься этой работой вечно ».

Это отчасти шутка, отчасти искреннее неодобрение. Сейчас я не киваю. Вместо этого я говорю ему со злой ухмылкой, что, если он так сильно не одобряет, ему не следовало отдавать мне свой дробовик.

Хорошая уловка: Охотник, лошадь и мулы собирают хорошего быка-лося. Денвер Брайан / Images on the Wildside

Back on the Horse

Мужество — это не то, чтобы не бояться. Речь идет о том, чего вы боитесь

Дэйв Эрто

Однажды на крутом склоне холма в глуши Колорадо мой партнер по охоте потерял его.Он бросился с лошади, рухнул на землю и отказался сделать еще один шаг. Если понадобится, он замерзнет на горе.

Мэтт не боялся наступившей тьмы, хотя ночные леса действительно пугают некоторых охотников. Однажды продавец одежды для лосей рассказал мне о клиенте, который, когда сгустились сумерки, заметил вдалеке огни. Охотник бросил ружье и побежал за ним — 7 миль до ближайшего города, где один из проводников добывал припасы и узнал его. «Какого черта ты здесь делаешь, Джо?» — спросил гид.

«Кажется, я немного увлекся», — ответил охотник.

И Мэтта не беспокоило то, что мы потеряли след. Или что мы все еще далеко от лагеря. Нет. Его лицо, освещенное с одной стороны лунным светом, струившимся сквозь осиновые столбы, исказилось от страха из-за его упрямого коня, который вместо того, чтобы перешагивать через удары, продолжал перепрыгивать через них — снова, снова и снова, пока Мэтт разгадал.

«Вот и все!» — крикнул он, перебрасывая ногу через седло.»Я задолбался.» Сначала я не был уверен, к кому он обращается, ко мне или к нашему гиду, пока не понял, что он рыдает в самой ночи. В этом не было никакого смысла. Нам просто нужно было перенести тропу, и мы оказались дома бесплатно. Но мы вышли за рамки разумного. «Я не пойду дальше!»
Он был напуган.

Я точно знал, что чувствовал Мэтт, потому что я тоже это чувствовал — этот непреодолимый, иррациональный страх, эту удушающую панику — всего несколько дней назад, в фойе моего дома, пытаясь заставить себя выйти за дверь, войти в комнату. машина, а затем сесть на самолет в Денвер для моей первой охоты на лося в СМИ.

В то время моя социальная фобия была настолько сильной, что даже званый обед с друзьями вызывал животный страх — что-то вроде, как я предполагаю, преследований львов в саванне, плюс изрядная доза стыда за эту нелепость. всего этого. Оказывается, осознание того, что ваш страх глупый, не укрощает его больше, чем осознание того, что другие люди боятся столь же глупых вещей. Однажды у меня был коллега из F&S, который боялся белок, которых, как я полагаю, легче избегать, чем людей.Не могу сказать, сколько раз я думал, что если бы я боялся белок.

Для меня неделя в стенной палатке с незнакомцами — охота за мечтой для всех остальных — казалась кошмаром.

Страх Мэтта не был таким абсурдным. Этот конь болтал с ним весь день, замедляясь, чтобы жевать полевые цветы, а затем пустился галопом, чтобы догнать его. Прыгать через все препятствия. Когда мы потеряли след на обратном пути в лагерь, с наступлением ночи — и особенно когда мы вошли в лабиринт тупика — всего этого стало слишком.

Итак, мы сидели там в лунном свете, мы трое, некоторое время ничего не говоря, просто терпя холодный воздух, окрашенный страхом и неловкостью. Затем Мэтт снова сел на лошадь, и мы поехали обратно в лагерь.

На следующее утро я проснулся в панике. Групповой завтрак первым делом может быть пугающей перспективой, хотите верьте, хотите нет. Я притворился, что сплю, пока моя палатка не опустеет, а потом я лежал там, чувствуя себя глупо и думая, что не годен для таких видов охоты.

В конце концов я добрался до основной палатки, где все были заняты едой и составлением планов на день.Поскольку охотников было больше, чем лошадей, гиды спрашивали, кто хочет кататься. К моему удивлению, Мэтт первым вызвался добровольцем. Снаружи конюшни я увидел, что он стоит с Бакстером, той же лошадью, что и вчера. Я думал, что это ошибка. Я подошел и отдал Мэтту поводья моему коню, который был осторожен. И Мэтт вернул их мне.

«Спасибо, — сказал он, — но мы с Бакстером собираемся вернуться туда и все уладить».

Все эти годы спустя мне интересно, помнит ли Мэтт тот обмен или знает, какой подарок он подарил мне своим примером.Я никогда этого не забывала. На той неделе я поймал своего первого быка на лося во время того, что в конце концов оказалось охотой мечты — всего лишь одним из множества подобных походов, в которых мне удалось с тех пор поехать. Все потому, что Мэтт снова сел на эту лошадь.

Dog Days: Снимки Сэма возвращают к жизни старые охоты. Джим Голден

Указатели от Сэма

После нескольких рывков связь автора с его первой подстреленной собакой изменила его жизнь.

Фил Bourjaily

Верн выплатил старый долг моему отцу, подарив мне собаку.Один низкорослый неудачник сидел сам по себе во дворе, полном атлетичных немецких короткошерстных. Собака увидела меня и залаяла. «Это та собака, которую я придумал для вас», — сказал Верн. «Какой-то парень из Огайо отправил его обратно, сказав, что он слишком мал и не будет охотиться. Мы его звали Пи Ви.

Дареному коню нельзя смотреть в зубы. Если бы я это сделал, то увидел бы прикус. У Пи Ви были и другие проблемы. Он был коротышкой в ​​своем помете и провел первый год своей жизни без присмотра в питомнике этого человека из Огайо, что сделало его социально отсталым, а также тощим.Я посадил его на заднее сиденье своего VW Beetle и по дороге домой изменил его имя на Сэм — из-за его и моей самооценки.

Мы были парой — Сэм, отвергнутый и возвращенный, и я, барахтающийся ближе к концу 20-летнего возраста. Не сумев найти карьеру или даже работу на полную ставку, я просто обнаружил, что люди будут платить мне за то, чтобы я писал. Проблема была в том, что все, о чем я хотел написать, это охота, а я пришел к ней поздно и мало что знал об этом. Мое невежество распространилось на дрессировку собак.

Забег на ферму моей матери казался хорошим первым шагом.Мы с мамой шли по тропинке в лесу, когда Сэм убежал. Тогда я узнал, что у моей собаки две скорости — быстро и нет. Эти внезапные спринты станут темой следующих нескольких сезонов.

В какой-то момент во время охоты или бега Сэм прыгал на гипердвигатель, иногда преследуя что-то, а иногда просто устремляясь к свободе. Я попробовал свистки, проверочные шнуры и пару резиновых мячей, которые свисали с его воротника, чтобы удариться о его ноги и замедлить его. Ничего не получилось.Я был охрип в течение ноября и декабря. Мы вместе выходили из дома, я терял его, и часто он ждал меня, когда я возвращался домой.

Самолет стал последней каплей. Большинство собак, даже если их не научили летать, вскоре узнают, что они не могут ловить летающих птиц. Сэм никогда этого не делал. Он убежал, пока они летели. Однажды он даже преследовал низколетящий одномоторный самолет более полумили, пока не превратился в крошечную белую точку на черном вспаханном поле. Только линия забора остановила его.На обратном пути он ударил петуха. Когда я понял, что птица летит прямо на меня, я перестал свистеть и кричать и спрятался за деревом. Я вышел и выстрелил в приближающегося фазана. Сэм прибыл вовремя, чтобы указать ему мертвым, где он упал к моим ногам.

Это был не способ охоты. Начала копить на электронный ошейник. Электричество решило то, чего не сделали все остальные. Вскоре Сэм поверил, что есть что-то, что может причинить ему вред, и оставался ближе ко мне для защиты.Это положило начало нашей связи. К сожалению, тогда электронные ошейники проводили в магазине больше времени, чем в полевых условиях.

Я достаточно знал о дрессировке собак, чтобы знать, что собак нужно поправлять на месте, а не постфактум. Кроссовки оказались ответом на вопросы, связанные с низкими технологиями. Каждый день во время нашей межсезонной прогулки по восточной 40-й улице Сэм оставлял меня бегать по периметру. Я посчитал: если бы я бросился к дальнему углу поля, когда Сэм взлетел, у меня было бы примерно на 250 ярдов меньше, чтобы пройти.Я не был в его лиге скорости, но на моей стороне было бы преимущество и отчаяние. В следующий раз, когда он скрылся за холмом вдоль линии забора, я позвонил, чтобы убедиться, что он не слушается, затем побежал, добравшись до дальнего угла и спрятавшись в траве, прежде чем появился Сэм. Я с криком выпрыгнула и тряхнула его за шкирку. С того дня Сэм стал уделять мне гораздо больше внимания. Внезапно в его сознании я мог появиться где угодно.

Когда он достиг своего пика в 6 и 7 лет, охотиться с Сэмом на птиц стало почти несправедливо.Я начал стрелять по тарелочкам и ловушкам, чтобы попасть в птиц, на которых указывала моя собака. Я научился читать собаку и поле, как играть на ветру, а также как ловить бегущих фазанов и ловить их. И чем больше я узнавал с Сэмом, тем больше мне приходилось писать. За другие полезные уроки пришлось заплатить более высокую цену: как вытащить собаку из ловушки, почему вы никогда не позволяете ей перепрыгивать через забор из колючей проволоки и как прервать воздушный бой. В результате этой битвы мы с Сэмом истекали кровью через пугающе совпадающие дыры: моя достаточно глубокая, чтобы видеть сухожилия на тыльной стороне моей правой руки, а его — на тыльной стороне его передней правой лапы.

В конце восьмого года жизни Сэма он сбежал в лесной лес, чтобы найти птицу. Когда он не вышел, я вошел и нашел его стоящим рядом с мертвым фазаном, одурманенным и дезориентированным. Я отнес его к грузовику. Той ночью у него случился сильный припадок. Я отвела его к ветеринару, уверенная, что больше никогда его не увижу, но она вернула его к жизни в мгновение ока. Сэм был гипогликемическим, и его аварии были ужасающими. Его охотничьи дни закончились. Он прожил еще два года.

Я тренировал щенка, который пришел на смену Сэму в день его смерти.Моя жена была дома, и она знала, что он угасает. «Ничего страшного, Сэм, — сказала она ему. «Теперь можешь идти». Я столько раз плакал по Сэму, когда думал, что он умирает, что у меня не осталось слез, только благодарность, когда я развесила его прах на холме, где мы убили его последнего фазана. Я начал писать о природе, и Сэм указал мне путь.

Холодный взгляд: Белохвостая лань проверяет свой след в заснеженном поле. Дональд М. Джонс

Lost Soul

Все еще не оправившись от развода, автор вновь открывает себя на охоте

Скотт Бестул

Охота закончилась еще до того, как началась, и я знал это.Я пробился через 500 ярдов снега по колено и замедлил шаг, чтобы отдышаться, прежде чем подняться на вершину холма, выходящего на собранное бобовое поле. Заглянув через гребень, я встретил взгляд огромной лани. Она вместе с еще одной взрослой самкой и четырьмя оленями копали зерно прямо перед моим деревом. Она топнула ногой один раз, затем развернулась и побежала, пятеро качающихся хвостов последовали за ней в лиственный лес.

Большинство охотников на оленей ошибаются. Самый осторожный из лесных оленей носит на голове не канделябр, а набор ослиных ушей.Любая самка, вырастившая по крайней мере три пары оленят, просыпается с подозрением, дышит паранойей и пугается из принципа. Хуже того, каждый олень в стаде безоговорочно ей доверяет. Одно фырканье старого матриарха мгновенно очистит поле, оставляя очень низкие шансы, что одинокий олень вернется при дневном свете.

Я знал, что меня ждет скунс, причем холодный. Я вздохнул и все равно с хрустом подошел к трибуне, как будто принимая наказание, которое, как мне казалось, я заслуживаю.

Я сильно упал. Разведенная всего за несколько месяцев до этого, я начала сезон в резком спаде.Мои лучшие стойки превратились в бесполезные вещи, и все олени, которых я заметил, были тем, что я называю «всего-навсего»: слишком далеко, слишком молоды, просто слишком… как угодно. Хуже всего было то, что мне было наплевать, за исключением случая, когда дело касалось Stranger Buck.

Огромный 8-ми гранный мэйнфрейм, Stranger был призраком оленя, одиночкой, который появлялся и исчезал. У меня было две встречи с ним в течение предыдущего года и с тех пор только несколько фотографий, сделанных с помощью трейл-камеры, и все же он шевелился у меня под кожей. Наверное, он был единственным, кто удерживал меня в лесу в то время года.

Развод мало чем отличается от смерти, и, согласно судебным документам, мой брак официально умер в июне. К сентябрьскому открывалку я погрузился в своего рода онемение, которое было лучше, чем первоначальный шок и боль, но висело, как туман, между мной и всем, что казалось нормальным, не говоря уже о радости. Я знал, что моя душа должна быть где-то во мне, но я не мог войти в контакт.

Итак, я наткнулся на падение, и, прежде чем я осознал это, наступил декабрь, месяц, когда снег и жестокий холод могут сделать охоту невероятной, но сложной.В большинстве лет это мое любимое время сезона; в этом году я колебался. Неужели я действительно хотел бросить вызов стихии или просто назвать это годом и надеяться, что следующей осенью моя голова будет в лучшем состоянии?

Я склонялся к первому варианту, когда нашел Stranger Buck. Условия были идеальные: прямой северный ветер, ошеломляющая температура, полфута снега на земле. В полдень, когда до конца сезона оставалось три дня, я отправился на охоту на единственный кормовой участок, который, как я знал, находился в его рулевой рубке. Когда я выходил из дома, я почувствовал легкое покалывание, которое я почти не чувствовал уже несколько месяцев.

Как только я вошел на участок, я заметил его, вернее его правый рог, торчащий из снега. Незнакомец Бык умер в пределах досягаемости моего стенда, его тело замерзло, лоб и пальцы покрылись инеем. Крови и видимых ран не было. Я вытащил его из сорняков и снега и встал рядом с ним на колени. «О, дружище… Что случилось?» — прошептала я, чувствуя, как меня охватила грусть в месте, которое, как мне казалось, я на время закрыл.

Таково было мое состояние, когда я столкнулся с большой няней и ее свитой в последнюю снежную ночь позднего сезона поклона.Напугав их, я залез по обледеневшей лестнице на свою стойку и устроился навстречу северо-западному ветру. Солнце только коснулось верхушек деревьев, когда я заметил движение справа от меня, мерцание серых теней на фоне белого снега. Я насчитал шесть оленей: взрослую самку и четырех оленят, все они следовали за огромной няней с лошадиной головой, осматривающей поле перед тем, как войти. «Это не они», — подумал я. Но это было.

Я полностью натянул руку, когда большая лань вышла в поле. Все, что я помню, это звук моего лука при выпуске, и вид стрелы, летящей по дуге, и быстро бегущий круг лани, когда она развернулась, чтобы бежать обратно в лес, прежде чем рухнуть в пределах видимости.

Минуты спустя я опустился на колени над этим гладким, все еще теплым телом, моя рука в перчатке прижалась к шерсти оленя, которому нечего было отдавать мне. «Спасибо», — прошептала я в ее огромные всеслышащие уши. Затем я взглянул на звездное декабрьское небо и просто смотрел — смотрел, слушал, дышал… и наконец почувствовал, наконец, возвращающуюся крошечную часть меня, которой не было, казалось, очень долго.

Morning Double: Охотники покидают весенний лес с парой хищников.Ли Томас Кьос / Сырой дух

Школа дядюшки Тима для молодняка

Он был маловероятным дополнением к семье и идеальным наставником на охоте.

Майкл Р. Ши

Постоянно курящий «Ньюпорт» на стоянке загородного клуба, загорелый в своем свадебном смокинге, мой будущий дядя Тим выглядел нервным, как лаборант в гидрокостюме. Кто-то сказал ему, что моя тетя Марта готова, заиграла музыка, затем он всосал последнюю нервную задницу и вошел в нашу семью.

Юристы, бизнесмены и ученые, мы не знали, что делать с этим сквернословящим коммерческим рыбаком.Знала ли Марта, на что подписывалась? Парень, который больше в море, чем дома? Кто, когда он дома, проводит большую часть своего времени охоте или дрессировке собак. Двадцать лет спустя все эти опасения развеялись. Мы все благодарны Марте, что оставила его. Но никто, кроме меня, потому что дядя Тим научил меня охоте.

Я переехал на Запад, когда мне было чуть больше 20, заинтересовался охотой на уток, затем вернулся на Восток с Remington 870. Моя мама не хотела, чтобы в ее доме было ружье, поэтому Wingmaster залез в сейф дяди Тима.Той осенью он привел меня к протокам реки Коннектикут, чтобы отстреливать древесину и крякву-приманку. Весной он взял меня на охоту на индюшатину. Во время тех первых охот он лаял на меня, как будто я был новичком в его лодке с кальмарами. «Поднимите ноги», — шептал он, — кричал он сквозь зубы. Двадцать шагов дальше: «Подними ноги!» По крайней мере, полдюжины индеек прожили еще один день, потому что я был с ним.

Я никогда не забуду первую птицу, на которой он меня посадил. Прогуливаясь все утро по государственной земле, мы поразили прилетевшую птицу.Это было почти наверняка — пока на расстоянии 20 ярдов птица не увидела, как я медленно перемещаю ствол пистолета. Индейка рванулась, и дядя Тим взлетел. «Вы должны качаться! Качать!» — сказал он, размахивая руками, в уголках его рта накапливалась слюна. «Послушайте, — сказал он, — с оленями, да, вы можете двигаться медленно», и он изобразил, как я двигаюсь медленно и изящно. «С индюшатинами вы не двигаетесь! Подожди, пока они не зайдут за дерево, хорошо, потом быстро качаешься, хорошо? Быстрый!» он сказал.

Две пружины спустя я подумал, что закончил школу Тима, чтобы не быть болваном-новичком, когда он позвонил, чтобы узнать, могу ли я помочь ему убить старого пожирателя земель штата, на которого он не мог повесить ярлык.«У меня есть план», — сказал он. Итак, я ехал три часа, чтобы встретиться с ним утром. Мы вошли пешком, затем сели вместе и стали ждать первых лучей. Наконец, Тим сработал, и этот том вылетел на 80 ярдов и полетел вниз. Тим снова позвонил, и Том ответил, но не двинулся с места. Затем он сказал мне сидеть, пока он отошел на дюжину ярдов и крикнул, и кот перебил его. Тим позвал и двинулся, позвал и двинулся, и вытащил этого старого чабана до конца моего пистолета. И когда его голова оказалась за деревом, я быстро повернул ствол на несколько градусов и забросил его камнями.

Дядя Тим и я уже много лет охотимся на индюков одним и тем же способом — в команде, с одним звенящим и одним стрелком. Два открывающих подряд, через реку от холма старых гоблеров, мы удвоили ставки на двухлетних томах. Он показал мне веревочную охоту на уток примерно так же и посадил меня на стойку, где я убил своего первого оленя. В наши дни на природе мы гораздо ближе к равным, но я никогда не забываю, кто мой наставник, потому что, ну, я все еще склонен волочить ноги.

Ставка на четверть выстрела — это простой способ либо улучшить свои навыки стрельбы из лука, либо лишиться летних сбережений.Джим Голден

Убийственная уверенность

Уилл Брантли

Мужчины стреляли на четверть стрелы на летних 3D-стрельбах, а в 15 лет я только начал натягивать мужской лук. Я вернулся к взрослой стрельбе, сказал что-то резкое о том, что забрал у них деньги, и, не имея наличных в кармане, оказался в долгах. Стало ясно, что если я хочу стрелять на четверть, мне лучше быть готовым заплатить, когда я проиграю. В противном случае линия ребенка была на 10 ярдов ближе.

Я терял деньги в конце большинства съемок, но не всех.Ближе к сентябрю я начал копить свои сбережения на стрижке газонов и бросился за полдюжиной новеньких алюминиевых стрел XX78. Я показал их папиному приятелю, Бобби, перед одной из последних летних съемок. «Вы уверены, что хотите их использовать? Вы можете потерять их до начала сезона », — сказал он.

Я настоял и отскочил свой первый от пигнутого дерева за 35-ярдовую цель. Двадцать девять целей, я потерял четыре стрелы. Последним выстрелом был длинный тычок в пенную индейку. С двумя стрелками, оставшимися на день открытия, я его почти пропустил.Бобби сказал: «Твой шанс, Уилл». Я подошел к очереди и глубоко вздохнул. «Привет, — добавил он. «Просто устроись».

Я окольцовал ту индейку десятью кольцами и трясся, опустив лук под крики «Хороший выстрел!»

В тот день мне пришлось заплатить немного денег. Но изображение этой последней совершенной стрелы, находящейся под давлением, пригодилось несколько дней спустя, когда я взял свой первый лук. Бобби помог мне вытащить это.

Фамильные ножи старые и изношенные, но они более ценны, чем 100 новостных лезвий. Джим Голден

Нож Дэйва

Дэйв Эрто

Я теряю ножи, как люди теряют клетки кожи.Бесчисленное количество людей ускользнуло от меня незаметно. По этой причине я никогда не позволял себе привязываться к какому-либо клинку.
Затем, пару лет назад, редактор F&S по винтовкам Дэвид Э. Петзал — мой наставник — вытащил из своего рюкзака этот потрепанный кожаный Ka-Bar Hunter и рассказал мне историю.

Одним горьким вечером 1972 года на высокогорном водоразделе в Монтане Норман Струнг (известный писатель F&S) одел лося этим Ка-Баром, а затем спустился с горы без него.Его друг Сэм Кертис (также писатель F&S) спросил, может ли он оставить себе нож, если он сможет его найти. Весной Сэм поднялся на водораздел, спас нож и использовал его более 30 лет. За несколько недель до смерти Сэм отдал нож Дэйву, который хранил его почти десять лет. Теперь он хотел, чтобы это было у меня.

Это единственный нож, который когда-либо для меня что-то значил. Я не могу это потерять. Но я также не могу оставить это забытым в ящике. Поэтому перед определенными охотами я привязываю Ka-Bar к поясу.Идя по лесу, каждые несколько минут я тянусь к бедру, чтобы убедиться, что нож все еще на месте. Каждый раз начинается со спазма ужаса, но затем ручка заполняет мою руку, и я вспоминаю, как я ее получил и кто нес ее передо мной, и поднимается волна благодарности, и я могу некоторое время кататься — пока не получу чтобы снова дотянуться до него.

Подарок от укуса: вот, западный бриллиант в коробке. Джим Голден

Не надо. Действительно.

Дэвид Э. Петзал

Иногда я получал подарки от коллег, и некоторые были не самого лучшего вкуса.Один редактор по давно неясным причинам прислал мне высушенную пуповину своей новорожденной дочери.
Но самый памятный подарок пришла от Сэнди Бристер, которая была замужем за покойным Робертом Бристером, давним редактором F&S. В личности дяди Роберта было больше сока, чем в заборе для скота, и Сэнди был ему равным. В то время как Боб постоянно говорил, Сэнди хранила королевское молчание.

Как-то мы стали дарить друг другу подарки. На одном SHOT Show я подарил Сэнди футболку с надписью «Иисус любит тебя» спереди, а все остальные думают, что ты засранец на спине.Эта рубашка обязывала ее подарить мне что-то не менее великолепное. Она знала о моем страхе, отвращении и отвращении к той форме жизни, которую она называет «Мистер. Нет плеч ». Итак, представьте себе отсутствие восторга, когда на моем столе обнаружилась коробка с обратным адресом Бристера. Внутри была голова с вытянутыми клыками, трещотка, кожа и кости западного диаманта.

Не мочился. Я положил голову на полку над своей пишущей машинкой, а под ней — имя нашего в то время нелюбимого издателя.Люди смотрели на это и одобрительно кивали.
Сэнди позвонила и спросила, понравился ли мне мой подарок. Да, сказал я, это действительно повлияло на мою жизнь.

Кто-то позже его смахнул. Надеюсь, вещь оживет и укусит их за задницу.

Как рассказать охотничью историю

Автор исследует мифы, легенды и ритуалы охотничьих рассказов Северной Страны.

У нас есть предвзятое мнение, что народ птичьих собак, как и рыбаки, склонен рассказывать лучшие истории о «сбежавших» и других недокументированных событиях, происходящих в поле.По моему опыту, охотники на куропаток Новой Англии являются одними из лучших рассказчиков — загадки с культурной адаптацией, местной приманкой и многими другими вещами, которые обычно поднимают брови.

Есть такое место в глубокой северной части штата Нью-Гэмпшир. Может быть, эксперт был бы для меня преувеличением, но более 20 лет своей жизни я провел в мифической хижине Wardens Worry и считаю себя конвейером таких сказок. И я должен уточнить — я считаю рассказывание историй благородным и жизненно важным делом.

Охотничий лагерь Нью-Гэмпшира с высоты птичьего полета.

Рассказы здесь высокие, как горы, и игра в телефон (по радио CB) в сочетании с обильным выпивкой и общением. Время, кажется, превращает истории в легенды. Это часть очарования лагерной культуры, умирающего образа жизни, который, надеюсь, еще не забыт и остро нуждается в праздновании.

Каждый раз, когда шины моего грузовика переходят с тротуара на грязь, в мою голову приходят истории. Дикий Билл, как его называли, рассказал мне о том, как канадский лесоруб был приглашен в город Берлин для участия в соревновании лесорубов.С звуком горящих фонарей, заполняющих хижину, и оглушительной тишиной окружающей пустыни, эта история погрузила меня в искажение времени. Увидев лагеря конца 1800-х годов, захваченные в лесу, вы можете представить себе процесс, который повлек за собой этот прошлый мир. Реки усеяны напоминаниями о местах, предназначенных для затопления вод, чтобы доставлять бревна в этот надвигающийся город на юге.

Как рассказывается в истории Дикого Билла, после того, как приглашение было получено, этот лесоруб удостоился чести управлять новоизобретенным автомобилем! История, рассказанная Биллом, рассказывается намеренно и медленно, что придает еще больше достоверности изюминке.Согласно легенде, он отказался от приглашения прокатиться на том, что он считал опасным изобретением, вместо этого ответил, что «вместо этого он спустится на бревне по реке Андроскоггин». Безусловно, более безопасное предложение.

Эта история всегда была моей любимой. И в последний раз, когда я разговаривал с Биллом — он решил провести свои последние дни, борясь с раком глубоко в дикой местности внутри Wardens Worry, без электричества, но в окружении своего любимого образа жизни — он сделал то, что у него получается лучше всего: он дал мне местную информацию.Я получил уведомление о том, где мой отец был вместе с дядей Деннисом, когда они преследовали белохвостого оленя. Стрельба по оленю там, среди бескрайних лесов и с малочисленной популяцией, сама по себе уже целая сказка и легенда.

Он рассказал о том, что происходило в «лагере мальчиков» вместе с другими, о последнем наблюдении за лосями и, конечно, — поскольку он знал, что меня перезвонило — где он видел трепых тетеревов. Дикий Билл был как никогда опытным охотником на куропаток.Со своим .410 Thompson Contender и квадроциклом он был королем, помещающим птиц в походный горшок. Я могу пойти еще дальше и сказать, что он, возможно, застрелил больше куропаток, чем кто-либо из моих знакомых. Вдоль стены была классная доска с отметками, на которых регистрировались все тетерева, олени, медведи и лоси, замеченные за это время года. Пыль от этих меловых отметин пропиталась старым деревянным полом внизу только для того, чтобы история Билла продолжалась еще дольше.

Был другой раз, когда я рискнул вернуться к этим обложкам, чтобы снять охоту на моего дядюшки.Я бы назвал его опытным охотником на куропаток. Но как бы он ни разглагольствовал о том, чтобы не позволить собачьему колокольчику разрушить прекрасную тишину леса, я никогда не мог вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда я видел, как он стрелял в птицу по земле. Он всегда позволял им вставать, и, насколько я помню, я не помню, чтобы он пропал с тем старым двойником Винчестера.

«Дядя Деннис» во время рассказа в лагере во время создания «Страны куропаток

». Когда мы стояли на склоне горы, он указал на большой гриб на дереве.«Однажды я охотился под проливным дождем, пришел и увидел тетерева, стоящего под таким большим грибом, чтобы не попасть под дождь. Я просто продолжал идти, подумал, что пристрелю другого тетерева и оставлю его в покое ». Как ни странно, когда я пишу это, я знаю, что слова дословно записаны в фильме Project Upland «Страна куропаток». Но в соответствии с традициями я не осмеливаюсь правильно сформулировать слова, поскольку я не буду придерживаться правил, позволяющих легенде развиваться.

Теперь у меня есть свои правдоподобные истории, исходящие от Wardens Worry.Было время, когда я привел друга с верхнего Среднего Запада на погоню за дикими гусями на самом «глубоком» укрытии, которое я знал, с «материнской жилой» птиц, которую можно было поймать под проливным дождем. Несколько часов похода и промокшие до нижнего белья, оказалось, что гора зарублена. . .

Но я поправился! Привезли его туда, где произошла моя печально известная сказка «Битва при Сжать Хоул-Брук». Для тех, кто не в курсе этих сказок, это произошло за несколько лет до того, как у меня появилась охотничья собака. Я появился без предупреждения со своим штогером в разгар оленьего сезона.Дикий Билл, как всегда, предоставил мне местную информацию, и после того, как в моей сумке лежал израсходованный ящик снарядов и три тетерева, местные лагеря сообщили через CB, что люди перегоняли кучу оленей в укрытии, в котором я находился. сохраняя сказки живыми, никого не поправил. Но дядя сразу заметил, что это больше походило на бой, чем на охоту на тетерева со всеми выстрелами. . . Никаких подробностей о том, почему и как прошел этот день, не разглашается. Легенды иногда разрастаются без слов.

И в тот день, когда я использовал это прикрытие, чтобы оправиться от своих неверных суждений с моим другом из Миннесоты, и, как следует рассказывать, мы наткнулись на материнскую жилу.Он застрелил своего первого нью-гэмпширского тетерева; Мрачный, мой жесткошерстный указывающий грифон, получил в самом лучшем смысле этого слова, и когда мы погрузились в грузовик в мокрой одежде, прорастала еще одна легенда, которую отправили обратно на Запад.

Поскольку время и путешествия все больше уводили меня от лагеря Стражей Беспокойства, мое пребывание там стало еще более важным. И в прошлом сезоне мне не терпелось поделиться этим легендарным фоном с Северо-восточным региональным директором Общества тряпичных куропаток Джо Левеском и двумя людьми, которых он наставлял в фильме «Живи в октябре».

У Джо есть лагерь в городе, и, поскольку местность определяется практически всем к северу от Белых гор, он приправлен традициями лагерной культуры в смеси беспокойства надзирателей. Мы вместе поохотились за день до приезда двух наших гостей. Насколько мне известно и легендами, мы с Джо консервативно пытались поймать птиц. Тем не менее, мы почти достигли предела, каждый.

Легенда Грима, рассказанная во время его официального пребывания в Wardens Worry, включала в себя несколько важных моментов, но ни одна из них не была более легендарной, чем когда я подстрелил над ним двух птиц, когда полетели более 15 птиц.Так много, что я смог сломать свой острый хвост CZ, перезарядить и выстрелить вторым. Джо никогда не стрелял, но подтвердил это. Легенда запечатана. Шутя в сторону, это был один памятный день, и в тот момент было много птиц. Сколько именно? Возможно, я никогда не узнаю, но чего бы я не отдал за видеоматериалы, чтобы получить более точную информацию. Мы закончили день на вершине горы, наблюдая за медленным смещением снежинок толщиной от одного до трех дюймов, сказал метеоролог.

Октябрьский день в лагере тетерева в Нью-Гэмпшире.. .

На следующее утро я проснулся в лагере, чтобы развести огонь, и выглянул наружу и увидел, что от одного до трех дюймов стало на 13 с лишним, а октябрь еще не наступил. Я встретил Зака ​​Хейна из CZ USA и Алекса Коста из ANR Design, когда они вместе с Джо прокладывали путь в лагерь с помощью бензопилы, и мы проложили себе путь оттуда. «Добро пожаловать в Северную страну», — сказал я, когда мы приветствовали поваленное дерево. Пять миль этого беспорядка, ну четыре с половиной, если быть точным, но не многое из этого было ясно.

Работа Грима на снегу пошла на юг, когда он держался за пятку, как и большинство твердых грифонов в таких условиях.Сеттеры Джо разгулялись и грызли лапки. Алекс и Зак подарили возможность поохотиться на вальдшнепа в снегу, что, я хотел бы сказать, более необычно, чем есть, но это не так. Это также связано с запиской Джерри из лагеря куропаток Пинеридж в Миннесоте (которому приписывают создание термина «лагерь тетерева»), что в тот день я действительно видел землю вальдшнепа и стоял на ветке дерева. Грим тоже это заметил; птицы-собаки не лгут. И, как заверил меня Джо, когда они подходили к одной из точек Грим, там был еловый тетерев.. .

Зак, опытный охотник за птицами из Канзаса, в момент хаоса сумел подстрелить своего первого рябчика, и тот был уже на лету. Джо уверенно перебрался через реку, когда Грим вежливо прошел, из-за своего страха перед водой.

Джо Левеск показывает птицу после выхода из реки.

В ту ночь в Wardens Worry мы ели лагерные самородки тетерева и вальдшнепа и рассказывали истории о нагорьях. Я бы сказал, что некоторые из вышеперечисленных слов — отрывки от истины, но поскольку время, пространство и мои воспоминания об этом месте смешиваются, кажется, что это трудно отличить от хорошего повествования.Как ни странно, но в этом месте я скажу, что наиболее возмутительные рассказы имеют тенденцию быть наиболее фактическими, поскольку я не сомневаюсь, что многие из историй Дикого Билла были такими. Но я не могу не посмеяться с легким сердцем и вспомнить их так, что это по-настоящему скромные и большие сказки в соответствии с лагерной традицией.

В этих легендах я могу с полной уверенностью сказать, что ровно в 11:03 в фильме «Прямой эфир за октябрь» Дикий Билл делает эпизодическую роль на фотографии на заднем плане, когда Джо зажигает фонарь.Меня никогда не осенило, пока я не начал вынашивать эту легенду на словах, надеясь сохранить его память. Он уже был в этом, краевед, сам по себе легенда, опытный охотник на куропаток и мастер-рассказчик. На обратной стороне фотографии он написал записку, которую должны были найти его дети и внуки после его смерти. Не многие могут продолжать рассказывать истории после того, как ушли. И, как старые мифы греческих классиков, легенды о Северной стране продолжаются, и, в самом прямом смысле, память Билла все еще сохраняется.

Подробнее

Правдивые истории, которые сделают дрессировку птичьей собаки менее сложной

Первый сезон — Путешествие первой птичьей собаки

Взгляд на культуру охоты на возвышенностях Новой Англии на протяжении веков

историй с охоты: жизнь со временем, чтобы убивать

Охота на оленей часто требует терпения. И со временем появляется возможность поразмышлять.

Солнечный свет отражался в морозной траве.Мои штаны тихо скользили сквозь щетку по колено, пока я шел. Это было тихое охотничье утро, и я отправился искать животных высоко в Скалистых горах.

Г-образный луг простирался примерно на 300 ярдов. Сосны обрамляли луг на небольших гребнях. Они отбрасывали длинные тени на красно-золотые листья, заполнявшие луг. Это были разочаровывающие пару дней. Без грохота и маленькой вывески мы с друзьями изо всех сил пытались найти лосей и оленей.

Тяжелая горная охота с луком.Я вырос в Висконсине, где ритмы падения совпадают с сезонами стрельбы из лука и стрельбы из ружья. Мне было 14 лет, когда я научился любить кофе в четыре часа утра перед часами в стойле с оленями.

Затем, чаще всего, мы проводили воскресенье после обеда, слушая Packers, пока мой отец учил меня снимать шкуру с лани и готовить ее к морозильной камере. Мы кладем вырезку в сковороду и сначала съедаем свежую после дневного убоя.

Но в Колорадо я постоянно ел свою метку во время сезона стрельбы из лука.Почти десять лет напряженной работы не ставил ничего в моем морозильнике. Конечно, были близкие звонки, но я еще не подключился хотя бы к одному оленю. Итак, этим утром я шел целенаправленно и был готов пройти немного пути.

Когда я достиг изгиба поля, мой взгляд привлекла фигура. Почти скрытые в траве и кустарнике, неподвижно выделялись высокие рога. В траве сидел олень-мул и смотрел прямо на меня. Я замерз. Он был на расстоянии 200 или более ярдов.

Я знаю, что такое мясо.Я дрожал, как осиновый лист, когда в подростковом возрасте натянул лук и взял своего первого оленя. Я все еще помню, как сидел в самодельной стойке для оленей на высоте 12 футов над лесной подстилкой, покрытой сосновыми иглами. Мое сердце начало биться из груди, когда я увидел этого маленького оленя в луке.

Через полчаса, когда я возложил руки на тело мертвого животного, я столкнулся с неожиданными эмоциями. С возрастом они только усложнились.

В наше время подобные истории встречаются реже, чем когда-либо.Хотя подавляющее большинство людей в Соединенных Штатах по-прежнему едят мясо, мы не могли не быть менее связаны с ним и с кругом жизни, который оно представляет. В 2016 году охотились всего 11 миллионов человек, что на 2 миллиона меньше, чем в 2011 году. В стране проживает более 327 миллионов человек. Это много людей, которые никогда не посмотрят своему обеду в глаза.

Я медленно отступил на шаг назад за небольшую сосну в одиночестве на лугу и вытащил дальномер, чтобы присмотреться. Я не был уверен, видел он меня или слышал, но в любом случае олень быстро потерял интерес.

Его рога медленно двигались, пока он осматривал другие холмы и расслаблялся на утреннем солнце. У меня была возможность. Но как хищник с многолетним опытом и множеством недавних неудач я знал, что это будет нелегко. Я попятился с луга.

У оленей-мулов развито обострение слуха и обоняния. Они проводят свою жизнь, избегая хищников. И, судя по рогам, этому оленю было как минимум несколько лет. Он пережил холодные снежные зимы.

Он видел, как весна приносит с собой потоки талой воды.И он определенно пересекся со своей изрядной долей людей здесь, на этой популярной игровой площадке в округе Саммит, штат Колорадо. Некоторые из них, вероятно, были охотниками.

Озадаченный бездействием оленя, я решил попытаться подойти поближе. Я пробрался в тень на краю луга, мой подход был заблокирован деревьями. Я использовал дальномер, чтобы измерить расстояние до другой стороны луга. 150 ярдов. Я решил, что олень был в 120 ярдах от меня.

Я шел по лугу к оленю.Земля была сухой и хрустела под каждым шагом. Я вздрогнул, ломая веточки. Как я могу подкрасться к этому высокоразвитому животному-добыче?

Этот олень проводил каждый день в этих лугах и лесах, где я был всего лишь гостем. Он знал вкус и запах каждого ручья. Он знал, где свежая трава. И он знал, где таится опасность.

Это было бы маловероятной авантюрой для меня — преследовать его. Я решил бросить кости.

Накануне вечером мы ели оленей на обед в доме моих родителей в горах Колорадо.В начале сезона моя мама приготовила большую кастрюлю с чили с фаршем из оленины, добытой из убитого моим другом. Я был там, чтобы помочь ему выпотрошить и почистить. Мы забрали его домой и повесили в гараже. Там мы сняли с него шкуру и разделили большие красные куски мяса. Все они были разрезаны на более мелкие порции, и их завернули перед тем, как положить в морозильную камеру.

Мы сидели за кухонным столом, ели оленину, хлеб и пили вино. Мы говорили о детях моего друга дошкольного возраста.Это был радостный праздник и отличный предвестник нового дня охоты.

Рога двинулись к краю луга. «Разорился», — подумал я. В уме я решил, что олень наконец услышал меня и ускользнул. Я мысленно представил его идущим сквозь темную древесину на склоне холма. Я подумал, что больше никогда его не увижу.

Впервые за полчаса я полностью выпрямился и позволил себе дышать естественно. Удивительно, как утомительно сосредоточиваться на молчании, минута за мучительной минутой.Я чувствовал, как кровь течет по моим рукам и ногам. Пора вернуться к работе. В первую очередь я искал стадо лосей, поэтому мне нужно было вернуться к делу.

Еще раз взглянув туда, где я видел оленя, я ничего не увидел. Рогов нет. Нет оленей. Просто кусты по пояс на утреннем солнце.

Намереваясь попасть на противоположный гребень, я прицелился через луг и пошел естественным путем. Мое человеческое движение показало «хруст, хруст, хруст» всему, что находилось в пределах слышимости. Мне было все равно. Мне нужно было попасть в лес и подняться на гребень.Так что я промчался через удивительно высокие кусты 75 ярдов, перейдя ближе к тому месту, где увидел оленя. Никого нет дома.

Наконец, снова в тени деревьев, я поднялся на противоположный гребень. Я знал, что стадо лосей недавно использовало темную древесину хребта, и хотел найти их. Я замедлил шаг до ползания, пока забирался над лугом. Поднялся по гребню, ярдов 25, 30. Было тихое утро, и ветер мягко дул мне в лицо, возвращаясь к лугу. Идеальная погода для бега.

Я снова посмотрел на свой след, и мое сердце подпрыгнуло в груди. Там, едва сбившись с пути через луг, восседал гигантский набор рогов, все еще устремляющийся к лазурному небу. Олень все еще лежал в постели. Я прошел на 20 футов от него, пока он валялся на солнце, спрятанный в кустах.

Я медленно повернул обратно к лугу. Я видел, как олень смотрит прямо на меня, только рога и глаза. Ветки и листья скрывали его тело от глаз. Я вытащил дальномер из кармана и медленно поднес к глазу.Олень был всего в 70 ярдах. Близко, но все еще слишком далеко для выстрела, а его тело — моя единственная возможная цель как лучник — было скрыто кустами.

Ну, он должен меня видеть, подумал я. С таким же успехом я могу посмотреть, смогу ли я подойти ближе. Может, он встанет и даст мне шанс. Поэтому я осторожно спустился к краю луга. Деревья по обе стороны от меня отбрасывают темные тени. Земля здесь была влажной, и я почти не издал ни звука.

Олень не двигался, пока я сокращал расстояние. Шестьдесят ярдов сейчас.Затем, через 10 минут, я оказался на самом краю луга. «Какая удача!» Он по-прежнему не двигался, но не спускал глаз с моего пути. Я был в пределах досягаемости, но не стрелял в лежащих на подстилках оленей. Все, что я мог видеть, это рога, чуть ниже меня, в высокой траве и кустарнике.

Я снова отстрелил оленей. 52 ярда. Поскольку выстрела не было, ничего не оставалось, кроме как ждать. Я осторожно положил дальномер в карман. Как этот олень все еще здесь? Сам факт того, что он еще не улетел вдаль, озадачил меня.

Я подошел к нему близко через открытый луг. Я бы спустился с гребня, чтобы попасть на удобный тир. И все же он неподвижно сидел на широко открытом лугу. Мне было интересно, вижу ли я что-нибудь.

Затем рога сдвинулись. Медленно они наклонились вперед, мягко покачиваясь. Его уши быстро щелкнули.

Мое сердце бешено колотилось. Это были большие деньги. Хороший выстрел означал бы, что этой зимой много мяса в морозилку. Многие блюда из стейков, перца чили и тушеного мяса. Мои ладони вспотели, и я заметил, что слегка дрожу.Мне нужно было успокоиться.

Комар укусил меня за ухо. Я немного поморщился, не желая двигаться, чтобы смахнуть его.

Думаю, жуки тоже добираются до тебя, подумал я, наблюдая за шевелящимися ушами. Интересно, как ты с ними справляешься все лето.

Я подумал о времени. Я вышла из лагеря около 8 утра. Который сейчас час? Моя жена планировала присоединиться ко мне во второй половине дня, и мне нужно было согласовать место встречи.

Я не осмелился поднять руку, чтобы посмотреть на часы.Я не сводил глаз с оленя, ожидая, что он в любую секунду вскочит на ноги. К настоящему времени я решил, что мой единственный шанс — дождаться, пока олень встанет. Тогда, надеюсь, я смогу испытать его жизненно важные органы: сердце и легкие.

Я понятия не имел, будет ли он стоять лицом ко мне, когда стоит — рискованный выстрел, который я бы не стал рассматривать на таком расстоянии — или залпом. Единственным шансом положить мясо в морозильную камеру был выстрел с борта. Пятьдесят два ярда — это край моей комфортной дистанции для стрельбы.Снимок должен был быть идеальным, иначе эти усилия не увенчались успехом.

Это была единственная моя рука. Решил поиграть.

Я не спускал глаз с рогов. Они редко переезжали. Когда они это сделали, они качнулись в ту или иную сторону. Я предположил, что олень осматривал свой дом в поисках возможной опасности.

Как долго дремлют олени? Я заметил, что мои ноги начали засыпать. Я стояла минут 15 или около того на одном месте, не двигая ни одной мышцей. Мое волнение начало проходить, и мое сердцебиение нормализовалось.И я понял, что понятия не имею, как долго олень обычно лежит в постели по утрам.

Там, где я стоял на склоне холма, был небольшой спуск. Мои пальцы ног были примерно на 4 дюйма ниже пяток. Это было не совсем удобно. Пришлось оставаться на месте. Но я также должен был уметь натягивать лук и метко стрелять. Я рискнул немного пошевелиться, приподнял одну ногу на пару дюймов и покрутил ногой по кругу.

Затем я проделал то же самое с другой ногой. Облегчение было превосходным. Олень не двигался.Я хотел больше растягиваться, но не мог рисковать большим количеством движений.

Вчера я напортачил. Воспоминания были свежими. Пробираясь через лес, я заметил красивого оленя сквозь деревья в 40 ярдах от меня. Это заметил меня. Но я был нетерпелив и натянул лук. Я держал его в течение нескольких минут, дрожа, когда олень уставился на меня. Я опустил лук, дрожа, и смотрел, как олени пересекают просвет на 10 ярдов дальше по тропе. Я был поспешным и упустил хорошую возможность. Потерпи.

Мой мобильный телефон завибрировал в моем кармане, напоминая о том, что остальной мир продолжал жить, не обращая внимания на маленькую, но смертельно важную игру, разыгрывающуюся на небольшом лугу в горах Колорадо.

Это была моя жена? Один из участников моей охоты пишет СМС, чтобы встретиться у грузовика или сообщить об убийстве?

Я не осмелился потянуться к карману, чтобы узнать. Олень все еще лежал в поле. Последовал поток текстов. Кайф, кайф, кайф. Мой телефон постоянно предупреждал меня о том, что где-то происходило.

Я сохранял концентрацию и подавлял желание взглянуть на телефон. Жужжание продолжалось несколько минут. К тому же у меня болели ноги. И мои лодыжки и ноги.

Что это было? Час, еще в запасе? Стоит ли рискнуть шуметь, чтобы заставить оленя встать? Это казалось рискованным.Жужжание! «Хорошо, — подумал я. Просто беглый взгляд.

Я осторожно сунул руку в карман и медленно вытащил телефон. Я медленно поднял его, чтобы осветить экран, и увидел уведомления. Пару приятелей болтают. Рабочий вопрос. Ничего важного. Я записал время: 9:45 утра стою здесь час 15 минут.

Я сунул телефон обратно в карман и не сводил глаз с оленей. Его голова медленно покачивалась на лугу, пока он дремал на утреннем солнце.

Мой телефон загудел еще раз. Мне было все равно. Вернемся к ожиданию. Минута за минутой я размышлял, что делать дальше. Шуметь? Кряхтение? Или переждать оленя. В конце концов он должен был устоять.

Я визуализировал свой выстрел снова и снова. Олень встал. Получу ли я предупреждение? Я плавно поднимал лук и рисовал. Избегайте ветвей деревьев справа от меня. Найдите зеленую 50-ярдовую булавку. Положи на сердце, устойчиво, стреляй. Я делал это тысячу раз по мишеням.

Но этот выстрел либо ранил, либо быстро убил красивое существо, от которого я не хотел страдать.Он не сделал ничего, чтобы навредить мне. Но под этим мехом и множеством рогов лежали десятки обедов для моей семьи.

Собрать их означало отнять жизнь, которая в этот момент выглядела довольно приятно.

Интересно, как он провел лето. Луга над моим насестом раскинулись каскадом цветов и деревьев. Вдалеке и вдали щебечут птицы. Белки стуками роняли с темных полян сосновые шишки. И я спрятался, хищник ждал своего шанса нанести удар. Я чувствовал связь с предками на протяжении тысячелетий.

Сколько раз это повторялось в этом самом месте за тысячи лет? Мой выстрел должен был быть идеальным.

Рога оленя низко покачивались над травой. Я подумал, что он ухаживает за собой, вероятно, облизывая свою шерсть. Может, жевать траву и отгонять насекомых.

Я потерял счет времени. Я подумал о солдатах во внимании. Разве они иногда не падали, теряя сознание из-за отсутствия кровотока? Я был здесь как минимум 2 часа, не двигаясь. Я сосредоточился на пульсации мышц, чтобы кровь продолжала двигаться.Время от времени у меня кружилась голова. В горле пересохло. Я боролась с кашлем. Я сдерживал чихание.

И тогда, так же небрежно, как облачный восход солнца, олень встал, потянулся и остановился. Бродсайд. На 52 ярдах.

Мышечная память и практика взяли верх. Как и вообразил, я медленно поднял лук и потянул за себя. 65 фунтов сопротивления качнулись с моими кулачками, и я обнаружил 50-ярдовый прицел в моем взгляде.

Я чувствовал себя почти лишенным тела, когда острие упало прямо за переднюю лопатку оленя на его грудь.Я не помню, чтобы коснулся спускового крючка, но стрела внезапно полетела вперед с почти бесшумным свистом. Прошло полсекунды, потом…

Трещина! Стрела попала в оленя. Снимок выглядел хорошо, но на таком расстоянии трудно сказать наверняка.

Олень побежал вперед, удивленный шумом, ударами и болью. Он прошел через луг, и я увидел, как стрела взлетела в воздух. Он попал в кость и не пробил? Он пробил насквозь?

Олень добрался до края луга.Он покачнулся, когда повернулся к темному дереву. Мне показалось, что из его груди текла красная кровь. «Хороший выстрел», — мысленно надеялся я.

Я смотрел, как он уходит, насколько мог. Затем он исчез, заблокированный деревьями. Было тихо, если не считать ветра, белок и птиц.

Я нашел оленя через час. Он лежал мертвым с дырой в сердце примерно в 100 ярдах от кровати. След был очень коротким, и он умер почти мгновенно. Мое тело наполнилось облегчением.

На мгновение я увидел его неподвижным, груду свежей оленины на лесной подстилке.Наблюдая за этим большим оленем в течение нескольких часов, я представил, что он видел вещи, которых я никогда не пойму: зимние бури, такие жестокие, что я засыхаю от их ветров, ночи такие ясные, что лесные подстилки освещены звездным светом, луга такие теплые и солнечные, даже запах человека не может вывести его из сна.

Он совершил ошибку, которая стоила ему жизни. Я правильно разыграл свои карты, и теперь его жизнь перетекла в мою. Его жизнь была прожита свободной. Его смерть была быстрой и в его доме. Это было лучше, чем откормочная площадка и холодная металлическая клетка промышленных ферм.

Я встал на колени и коснулся его рогов, первый контакт человека с этим диким животным.

«Спасибо», — сказал я вслух.

Затем я полез в свой рюкзак и вытащил нож. Пришло время приступить к работе.

Crazy Deer Season — История охоты на оленей

Член HSP, Даррен

Какой сумасшедший сезон оленей 2011 у меня был. Все началось в начале ноября с охоты с луком в нашем убежище в Канзасе.Через тридцать шесть часов нашей поездки у меня на земле лежал большой 157-дюймовый олень в тяжелой рамке с четырьмя наклейками.

После «охоты» на следующий день, без лука и только фотоаппарата, на следующий день, сидя в стойке, под дождем, на морозе, я решил отправиться в Небраску. Я знал несколько ферм HSP в пределах пары часов езды, и хотя я не хотел расставаться со своими товарищами по охоте, я не хотел охотиться остальную часть недели только на одну или две олени. Итак, поздно утром я спустился вниз, позвонил в HSP, забронировал столик на этот вечер и следующий день, и около 11:30 я вылетел, сказав своим друзьям: «Я буду дома поздно вечером.»Последним местом, где я останавливался перед приездом на ферму, был небольшой отель, где я забронировал номер на ночь. Затем я добираюсь до фермы около 230 часов вечера, быстро устанавливаю свой замок и кланяюсь на спине, и направляюсь к ускоренный курс разведки местности. Я нахожу большой кедр в зарослях большого кедра, по которому идет хорошая тропа. Эта тропа будет моей единственной полосой для стрельбы, и я не имел видимости, в основном, за пределами моей Стрельба по коридору Не моя идеальная установка, но все, что я мог придумать, учитывая количество времени, которое у меня было в течение дня.Я начинаю резать, и примерно через 15 минут мой замок встал на место, и я обхожу дерево, чтобы закрепить ремни безопасности. Я слышу шум позади себя, смотрю на тропу, а за ней стоит огромная лань с остроконечным оленем. «Ух ты.» Земля выглядела неплохо, но теперь я был настроен более оптимистично, чем раньше. Было чуть позже 15:00, и в 5 часов я неплохо прогуливался по своей полосе. К тому времени, когда я зарычал, чтобы остановить его, его жизненно важные органы уже были за небольшим кедровым кустом. Он был очень близок к этому, и я был доволен выстрелом, поэтому выпустил стрелу.Тридцать минут спустя (каким-то образом) у меня был хороший груз весом в 130 фунтов, и я направился обратно в Канзас. Нет необходимости в отеле.

На следующий день я сижу на стоянке в Канзасе и вижу большого оленя, тянущего за собой лань. Они исчезают в лесу примерно в 100 ярдах от них. Я прикидываю, «какого черта», — я шепчу ему, и, к моему удивлению, он появляется на краю поля и смотрит прямо на меня. Затем он бросается на полную рысь прямо на меня. Зная, что я не могу стрелять в этого оленя, я сажусь, беру камеру и спокойно снимаю, как этот олень приближается в 15 ярдах от меня, останавливается на стрельбище и оглядывается.Затем он улетает за лань.

На самом деле моей целью в этом году было снять такой хороший доллар. Этот олень был красивым, симметричным 10-луночным. Я предполагаю, что он забьет через 160. Другие говорят, что это середина 150-х, но независимо от оценки, это был отличный опыт, которым я могу навсегда поделиться с друзьями и семьей.

Через день или два я заполнил свой жетон оленины и поделился несколькими отличными охотами с моими приятелями, когда они заполнили свои жетоны.

Три недели спустя я уговариваю жену поехать со мной на северо-запад Миссури.Она не охотится, и на самом деле это была ее идея «последовать за ней». Как я был бы благодарен через несколько дней за то, что она была со мной. Опять же, я еду на участок земли HSP, на котором никогда не был, но стрелковый сезон закончился уже почти две недели, и с тех пор на земле не было никакой активности. Я был доволен своими шансами увидеть оленей. В первое утро я сидел на краю зарослей, примыкающих к срезанной кукурузе, чтобы «просто наблюдать», что делают олени и куда они движутся. Мой план быстро переходит от «наблюдения» к «как мне убить этого оленя-монстра» на земле.Как только я вижу через поле, встает солнце. Я вижу огромного зрелого оленя, тащащего лань по этому полю, и он направляется ПРАВО на меня. Теперь я вижу, что стою на обочине тропы, по которой олени уходят с поля и направляются в заросли. Я говорю себе «Это ОРЕХИ!» Я быстро проскользнул к задней части дерева и каким-то образом оказался в довольно хорошем месте для засады. Уже несколько дней идет дождь, и все тихо. Олень добирается до 40 ярдов, а олень поворачивается и направляется в чащу прямо от меня, плывя за собой.Я точно вижу, куда они входят, и после того, как солнце встает, я повесил подставку прямо там. «Вау … это было очень близко». Чтобы сделать длинную историю короче, я дважды передвинул свой стенд, чтобы сесть на этого оленя. Я видел его на трех охоте из четырех и никогда его не беспокоил. Когда я передвигал стойку во второй раз, я соскользнул с трости, когда спускался вниз, упал на небольшом расстоянии и «испортил что-то плохое в моем колене».